Гуго де Пейн даже не мог подняться от навалившихся на него тел. Лицо его было в крови — но это была не его кровь, а струившаяся из перерезанного горла курда, чей безжизненный затылок упирался ему в висок. Роже и Норфолк отступили в свои ниши, где, по крайней мере, можно было не опасаться ударов со спины, а Гораджич продолжал орудовать своим копьем сверху. Лишь один Бизоль оставался в центре цитадели, схватив меч обеими руками и вращая им вокруг себя, разя всех подряд. Он был подобен Гераклу, облепленному пигмеями. Даже несколько ножевых ран не причинили ему особого вреда, скользнув по коже. Видя, что одолеть безумного гиганта невозможно, сельджуки попятились к выходу и вырвались на площадку перед цитаделью, где шел другой бой, не менее жестокий. Люди скользили по мокрому склону, срывались вниз и кубарем летели к подножью, цепляясь за камни. Падали и сельджуки, и тамплиеры.
В крепости Фавор засветились огоньки, протрубил рожок, — там услышали звуки боя из цитадели. А внизу, у подножия Синая раздалось ржанье лошадей, оставшиеся внизу турки подавали сигналы Рахмону, требуя отхода. Умар Рахмон, вцепившись в выронившего меч рыцаря, покатился с ним вниз. За ним последовали и остальные, оставшиеся в живых курды, прыгая по камням и кувыркаясь в воздухе. Преследовать их было бесполезно: через некоторое время лишь топот копыт начал медленно растворяться в воздухе…
Когда из крепости подоспела подмога во главе с бароном Бломбергом, факелы осветили ужасное, пропитанное кровью место боя возле цитадели на маленькой площадке. Такая же картина предстала и внутри цитадели. Лежащие друг на друге трупы, стоны раненых, хрипы умирающих людей. Мертвые лежали и у подножия Синая: разбившись о камни или пронзенные мечами. Всего насчитали двадцать три, попавших в западню сельджука. Еще двоих — совершенно целехоньких — обнаружили позже в выгребной яме возле цитадели, забившихся туда со страха. Из рыцарей серьезное ранение получил Виченцо Тропези, чья бдительность спасла цитадель и всех тамплиеров: удар топорика пришелся ему в лобную часть головы и состояние его было крайне тяжелое. Виченцо был подобран у подножия горы без сознания; он тяжело дышал, а лицо было покрыто крупными каплями пота и залито кровью. Осмотревший его рану князь Гораджич мрачно покачал головой, отводя взгляд от взволнованной, бледной Сандры. Еще одну неприятную новость принес кабальерос Корденаль: ни среди живых, ни среди мертвых — нигде не было маркиза Хуана де Сетина.
К утру, когда окончательно рассвело и были найдены еще два трупа, стало ясно, что маркиз де Сетина скорее всего похищен отступившими сельджуками. Это горестное событие еще больше утвердило Гуго де Пейна в необходимости немедленного отбытия на переговоры с принцем Санджаром в Син-аль-Набр. Единственное, что пока радовало его — к Виченцо Тропези вернулось сознание и появилась надежда, что его молодой, крепкий организм справится с тяжелейшей раной. Пронзенные горем глаза Сандры немного посветлели, к ним вернулась их небесная голубизна, а к щекам вновь прилил румянец. Но и ее решение совершить вместе со всеми оруженосцами вылазку в стан египетских войск, причем сегодня же, осталось неизменным. Дева-воительница жаждала отмщения за подлое ранение своего любимого. Поручив раненых Виченцо и Монбара стараниям народного врачевателя Милана Гораджича, она собрала оруженосцев в пещере, а спустя полчаса после отбытия из цитадели мессира, Бизоля и Зегенгейма, спустилась вместе со всеми к подножию Синая, где их ждали приготовленные Раймондом лошади. Они отправились той же дорогой, по которой недавно уехал Гуго де Пейн с тамплиерами. Исчезновение их из цитадели, конечно же, не могло пройти незамечено, но там сейчас трудилось столько присланных комендантом Гонзаго слуг, замывающих кровь и вытаскивающих трупы сельджуков, что оставшимся рыцарям было не до них.
Гуго де Пейн расстался с друзьями на развилке: одна из дорог вела в Египет, к селению Син-аль-Набр, другая — уходила в Аравию.
— Дальше я поеду один, — сказал он. — Прощайте…
— До встречи! — поправил его Бизоль. — Мы будем ждать тебя здесь. И если к вечеру ты не вернешься — я переверну весь Египет!
— А зачем вообще мы здесь воюем? — усомнился Людвиг. — Бизоль прекрасно справился бы со всем Востоком.
— Увы! — вздохнул Сент-Омер. — Нет у меня таких способностей как у этого… Македонского.
На этой шутливой ноте они и расстались, хотя на душе у каждого было тревожно. Как встретят парламентера в Син-аль-Набре? Не выместят ли египтяне свой гнев за последние неудачи на Гуго де Пейне? Что ждет мессира в стане врагов? На эти вопросы ждать ответа оставалось недолго.
