— Орден тамплиеров, — коротко ответил Бер. Юдифь рассмеялась, глядя на удивленного Беф-Цура. — Да, да, — подтвердил ломбардец. — Где одни тамплиеры, там могут быть и другие; где один Гуго де Пейн, там будет и второй. И этот второй станет отражать поступки первого, словно в кривом зеркале. Впрочем, я слышал, что он уже убит под Син-аль-Набром, хотя это и не важно.
— Жаль, если так, — заметила Юдифь. — Мне нравился этот рыцарь.
— Я найду для вас ему замену.
После нескольких дней поисков, Беф-Цур наконец-то наткнулся на логово Этьена Лабе, как раз тогда, когда тот вернулся с новой добычей: баронессой Левенкур и ее спутником. Уединившись вместе с главарем разбойников, Беф-Цур коротко рассказал ему о заманчивом предложении начать новую жизнь в Цезарии, облеченную почетом и деньгами. Глядя на прыгающие от радости глаза Этьена Лабе, можно было даже не спрашивать его согласия. Но осторожный Беф-Цур все же спросил:
— Дать вам время на раздумье?
— Нет! — почти заорал Лабе, боясь поверить в свалившееся на него счастье. — Едем немедленно!
— Хорошо, — улыбнулся Беф-Цур. — Тогда отпускайте своих людей — они нам не понадобятся, их рожи будут только мешать. Или еще лучше: уйдем незаметно, не прощаясь…
— Ах, да! — воскликнул Лабе. — У меня же там сидит одна парочка, за которых можно получить неплохой выкуп. Как с ними быть? Не оставлять же их моим мерзавцам?
— Прирежьте, если вам так жалко поделиться со своими близкими, — посоветовал Беф-Цур, вставая. — Я буду ждать вас на развилке у трех дубов. Через час.
— По рукам! — ответил разбойник, обдумывая, что же сделать со своими пленниками? Ему страшно не хотелось упускать из рук столь лакомую добычу.
А в запертой комнате византийская принцесса смотрела на мечущегося от стенки к стенке Ренэ Алансона, прислушиваясь к пировавшим неподалеку разбойникам.
— Перестаньте! — попросила наконец она. — В глазах рябит.
— Дорогая Анна! — бросился перед ней на колени Алансон. — Умоляю вас, скажите лишь одно слово: да или нет?
— Нет, — произнесла принцесса. — Поскольку вижу по вашим глазам, что вы снова намерены заговорить о любви.
— Да, да! — воскликнул Ренэ. — Только любовь — это божественное чувство, воспетое Вергилием, может спасти нас!
— Каким же образом?
— Сила любви безгранична! — туманно пояснил Ренэ. — Обещайте, что вы выйдете за меня замуж — и мы выберемся отсюда.
— Но как?
— Сначала обещайте, — капризно попросил изнеженный рыцарь.
— Сначала ответьте, — упрямо возразила Анна. За долгие годы она привыкла к своему постоянному спутнику и поклоннику, но не представляла его в роли своего мужа.
— Нет, обещайте!
— Подите вон, — устало попросила принцесса. Рыцарь уныло ткнулся в запертую дверь.
— Как же! — пробормотал он. — И рад бы — да не могу… Ну хорошо, — вновь повернулся он к принцессы. — Скажем разбойникам, что мы — муж и жена, молодожены, влюбленные, и тогда они обязательно отпустят одного из нас за выкупом. А так никто из нас не покинет этой комнаты. И мы будем сидеть здесь до мартовских календ, рассылая письма своим поверенным. Соглашайтесь, время не ждет.
— Логично, — подумав, ответила Анна. — Но даже понарошку я не желаю быть вашей женой.
— И тем не менее, это единственный выход.
— Но почему не сказать, что мы — брат и сестра?
— Потому что… потому, — невразумительно отозвался Ренэ.
В это время замок в двери заскрежетал и она распахнулась. В комнату вошел Этьен Лабе, держа наготове острый и длинный кинжал. Он решил последовать совету Беф-Цура и избавиться от пленников. Вернее, сначала — от мужчины, а девушку — увезти с собой, и… договориться о выкупе наедине.
— Собирайтесь! — хмуро сказал он принцессе. — Мы переезжаем в другое место. Более… безопасное. А вы — остаетесь.
— Позвольте! — возмутился Ренэ Алансон. — Мы — супруги, нас нельзя разлучать!
— Можно, — криво усмехнулся Лабе, боком приближаясь к нему. Но лишь только он повернулся к Анне Комнин спиной, как она пружинисто вскочила с места и обрушила на голову разбойника кувшин с водой.
— О, дьявол! — взревел Лабе, наваливаясь по инерции на Ренэ. Кровь полилась по шее и плечам, но он не потерял сознание, крепко сжимая кинжал и пытаясь пронзить грудь француза. — Стерва! Мерзавка! — площадно ругался он, повернувшись к византийской принцессе. Ренэ схватил колченогий стул и ударил им по спине разбойника. Лабе рухнул на колени и, перекатившись по полу, пошатываясь, поднялся возле двери. Глаза его яростно горели, а кинжал угрожающе выставлен вперед. Подойти к нему было невозможно.
— Сейчас вас прикончат! — пообещал он, отступая за порог. — Я заставлю вас жрать конское дерьмо!
Дверь за ним захлопнулась, щелкнул замок и тяжелые шаги стали удаляться. Прошло несколько напряженных минут. Тяжело дыша, Анна Комнин взглянула на Алансона.
— Кажется, нам конец, — произнесла она тихо.
— И все равно я люблю вас, — отозвался он, продолжая держать в руках обломки стула. Впервые принцесса взглянула на него не так, как раньше, — без того постоянного пренебрежения и насмешки. Она наконец-то поверила, что этот рыцарь действительно искренно любит ее.
