Открытие и освящение православного храм в западном районе Иерусалима было назначено на 21 сентября — в день Рождества Пресвятой Богородицы. Ожидалось присутствие самого короля Бодуэна I с домочадцами, графа Танкреда, многих знатных баронов и рыцарей, посланников других государств и религиозных конфессий. Красивая церковь, построенная искусными мастерами, привезенными из Византии игуменом Даниилом, ждала начала богослужения… Накануне у барона Жирара — главы Ордена иоаннитов, состоялось секретное совещание, на котором присутствовал великий магистр Ордена Сиона граф Рене де Жизор, а также привлеченный им к этой операции ломбардец Бер, взявший на себя практическую организацию акции. Встреча их за закрытыми дверями продолжалась шесть часов. О ходе встречи частично был поставлен в известность Высший Совет Ордена иоаннитов, одобривший замысел барона Жирара, который, разумеется, скрыл от своих соратников истинные размеры готовящейся катастрофы. Но и сказанного им было достаточно, чтобы присутствовавший на Совете, и голосовавший против его плана Рудольф Бломберг поспешил к вернувшемуся в это время в Иерусалим Людвигу фон Зегенгейму, которому он пересказал содержание услышанного на заседании. Всем иоаннитам было строго наказано держаться в этот день, 21 сентября, подальше от православного храма и уж ни в коем случае не присутствовать на богослужении.
Зегенгейм вскочил на коня и помчался в загородную резиденцию, к баронессе Левенкур, надеясь встретить там Гуго де Пейна, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Но ему вежливо сказали, что мессир и баронесса уже несколько дней как отбыли в неизвестном направлении «на сбор редких трав и растений…» Раздосадованный Людвиг вернулся в Тампль, где поведал обо всем встретившемуся ему Милану Гораджичу.
— Мы с графиней де Монморанси также собираемся присутствовать на открытии храма, — произнес сербский князь. — Остается не так уж много времени, чтобы помешать злодеянию.
Вдвоем они отправились на поиски князя Василька, потратив несколько часов, прежде чем нашли его в домике донны Сантильяны, чьи двери были всегда широко распахнуты для разных гостей. Веселое пиршество там продолжалось и в этот день. Чуть не силой они вывели князя Василька из-за стола и вытащили на улицу, где объяснили причину их неожиданного появления.
— Благодарю вас, друзья, я приму меры предосторожности, — пробормотал еще не протрезвевший князь, порываясь вернуться назад. — Но мне кажется, вы преувеличиваете опасность.
— В конце концов, это ваше дело! — отвернулся Зегенгейм. Поступайте как хотите.
— Уговорите игумена Даниила перенести открытие храма на другой день, — посоветовал Гораджич. — Пока не выяснятся все обстоятельства и серьезность заговора.
— Это невозможно. Приглашения уже разосланы, — вздохнул русич. — Вернемся за стол.
— Вы катитесь в пропасть, — промолвил Людвиг. — А подталкивает вас туда эта женщина — донна Сантильяна.
— Замолчите! — пригрозил князь Василько. — Вы не можете знать ее израненную душу, какие страдания она перенесла в своей жизни!
— Прощайте. Мне жаль вас… — и оба тамплиера, чуть поклонившись, оставили князя Василька одного. Он некоторое время с недоумением смотрел им вслед, затем махнул рукой и вернулся в домик Юдифи, где его встретили громкими радостными возгласами. Если бы он только знал, что именно Юдифи была намечена одна из главных ролей в завтрашнем спектакле…
Наступило 21 сентября. В этот день в Тампле неожиданно появился Гуго де Пейн, принявшийся неторопливо собирать свои вещи. На все вопросы обрадовавшегося встрече с другом Бизоля, он уклончиво отвечал что собирается «в длительное путешествие».
— Но куда, черт подери? — обозлился Бизоль. — Снова ловить бабочек у Галилейского моря?
— Нет, подальше, — неохотно отозвался Гуго, пытаясь отодвинуть друга с порога комнаты. — Дай пройти.
— Ты хоть знаешь, что иоанниты готовят какую-то скверную штуку в православном храме сегодня? — спросил Бизоль.
— Ничего не знаю и знать не хочу, — промолвил Гуго и прошел мимо посторонившегося приятеля. — Я больше не вмешиваюсь в мирские дела. Бороться со злом — пустое дело. Пусть мир горит в адском пламени, коли такова его судьба, мы не в силах ничего изменить…
— Ты не сможешь долго оставаться в стороне! — крикнул ему вдогонку Бизоль. — Ты задохнешься от скуки!
Но Гуго уже не слышал его, сбегая вниз по лестнице. Бизоль в раздражении улегся на кровать, а когда пришел Зегенгейм и спросил: не видел ли он де Пейна, он сумрачно ответил, что тот, кто сейчас был здесь, очень походил на Гуго, но это был не мессир. Людвига сей бессвязный ответ не удовлетворил, но он более не стал ни о чем спрашивать.
