— Бизоль, прощай! — Бросив под потолок свой меч, Андре де Монбар упал на землю. Тафуры на мгновение застыли, следя за полетом меча. В это время, Монбар успел вытащить из карманов приготовленные порошки и соединил их в своих ладонях… Страшный взрыв потряс своды пещеры; посыпались камни; находящиеся рядом с Монбаром тафуры, разорванные в клочья, кровавыми кусками разлетелись в разные стороны. Король Тафур вместе со своим троном был отброшен к стене, медленно сползая к земле, стараясь подняться на непослушных ногах. Его подданные, оставшиеся в живых, подбежали к нему, подняли за руки и понесли к выходу из пещеры. Те же, кто еще оставался возле Бизоля, оглушенные взрывом, раскачиваясь и завывая, пытались как-то удержать великана, который и сам с почти помутненным рассудком, продолжал держать меч и рубить головы тафурам… Когда Бизоль, покончив с этой нечистью, остался в пещере один, он сделал несколько шагов к тому месту, где принял свою мученическую смерть Андре де Монбар. Силы покинули его и Бизоль де Сент-Омер рухнул на землю, потеряв сознание.
Ощущение гула под землей не проходило, пол под ногами продолжал вибрировать и сотрясаться. Маркиз взглянул на де Пейна.
— .Что это? — спросил он.
— Не знаю, — медленно отозвался Гуго. — Но нам лучше покинуть это место. И как можно скорее. Возможно, своим присутствием мы затронули какие-то механизмы, которые оставил непрошеным гостям хитроумный царь Соломон. Или же те, кто охранял его наследство.
— Но мы не можем уйти — вот так, оставив все это здесь! — возразил маркиз де Сетина. — Здесь бесценные сокровища, здесь тайны познания мира! Здесь бессмертие!
— Здесь смерть, маркиз! — поправил его де Пейн. — Уходим, я приказываю вам.
И тут произошел первый толчок, который покачнул Гуго и швырнул на пол маркиза. Казалось, что комната с сокровищами накренилась, а пол поплыл под ногами. Посыпались книги, драгоценности…
— Полезайте! — крикнул де Пейн, бросая маркизу конец веревки. — Быстрее! Мы вернемся сюда потом!
— Нет! Нет! — выкрикнул маркиз. — Я всю жизнь искал эту комнату! Я не могу уйти просто так, не взяв ничего отсюда… Мне надо собрать хотя бы свитки… вот этот… и тот… и этот… Выбирайтесь сначала вы, я — за вами!
— Хорошо! — произнес де Пейн и обхватил сильными руками веревку, быстро стал подниматься наверх. Оставшийся внизу маркиз, ползая по полу, собирал свитки, рассматривая их при свете оставшегося факела, рассовывая их по привязанным к поясу сумкам… Когда Гуго вцепился в края колодца, его подхватили Раймонд и Корденаль и вытащили наверх. Тотчас же последовал второй толчок, и стены колодца затрещали; густая пыль стала подниматься со дна.
— Маркиз! — крикнул в бездну де Пейн, кашляя и дергая за веревку. — Держитесь за ее конец, я вас вытащу!
— Сейчас! Сейчас!.. — донеслось из глубины.
И произошел третий, самый сильный толчок, который отшвырнул де Пейна, Раймонда и Корденаля от края колодца. Казалось, что на них рухнули стены коридора, обвалился каменистый потолок. Страшный грохот затмил сознание. Бездна сомкнулась…
— Беречь бренное тело? А что же тогда делать с душой? — спросил Людвиг фон Зегенгейм, натягивая тетиву. Он не знал, что именно сейчас исполнится то страшное предсказание Симона Руши, сказанное ему год назад: что он смертельно ранит своего друга. Он никогда не верил чародею, и наверное был прав. Но пути Господни неисповедимы!
— Душа наша бессмертна! — весело крикнул ему Виченцо Тропези. И в это время произошел тот первый подземный толчок. Зегенгейм качнулся в одну сторону, Тропези — в другую, а палец уже нажал на спусковой крючок и звенящая стрела вылетела из арбалета. Железный наконечник ее вошел под сердце молодого итальянца, который, еще не понимая что произошло, продолжал улыбаться. Но смертельная усталость уже закрывала его глаза…
Ни молния, ни зной не тронут стебелька
Прижавшейся к земле ползучей повилики,
Во век не поразил сей гнев небес великий
Былинки тоненькой и нежного цветка…
Прошло девять дней. Трое мужчин и женщина с выплаканными глазами сидели за длинным столом в главном зале Тампля, украшенном траурными лентами. То были Гуго де Пейн, Бизоль де Сент-Омер, Грей Норфолк и Алессандра. Еще пятеро человек, в молчании застыли возле стен, держа в руках факелы. Раймонд, Корденаль, Гондемар, Христофулос и Джан… Так непривычно было отсутствие шестерых знаменитых тамплиеров, и их пустующие кресла в разных концах стола, вызывали тоску и горечь. Тягостное безмолвие висело в зале.
