Его личный секретарь, ученик, друг, родственник, а по совместительству и любовник, кардинал Метц, ввел в покои незнакомого ему человека в монашеском одеянии, с еле различимой родинкой под левым глазом. Начальник тайной канцелярии аббата Сито, выполняя его просьбу, сделал остановку в Ватикане на пути в Иерусалим.
— Из Клюнийского монастыря, со срочным донесением, — пояснил кардинал Метц. Пасхалий на минутку закрыл глаза и в его сознании вспыхнули, складывающиеся в цепочку слова: Клюни — Сито — Иерусалим — Бодуэн — Орден рыцарей — Три группы — Комбефиз, де Пейн, де Фабро…
— Что вы имеете сообщить о ваших попытках создания Ордена странствующих рыцарей в Иерусалиме? — напрямую спросил папа, не привыкший терять даром времени. — Все ли ваши миссионеры добрались до цели?
Легкая тень изумления скользнула по лицу монаха.
— По моим расчетам они уже должны были достичь Константинополя и двинуться дальше, — произнес он. — К сожалению, при подготовке проекта с самого начала произошла утечка информации. Маршруты их стали известны, цели — тоже. Не исключена возможность предпринятых попыток противодействия.
— Кем? — коротко спросил папа. Ему понравилось, что монах сражу же стал отвечать четко и конкретно, отбросив лишнее суесловие и надоевшие церемониальные изыски. Лишь кардинал Метц, подзабывший о том, о чем сам докладывал полгода назад папе, в растерянности бросал взгляды то на одного, то на другого.
— Сионской Общиной, — произнес монах. — Мы вышли на эту организацию, центр которой в настоящий момент складывается в Нарбонне.
— Мне известно о ее существовании, — сумрачно проговорил папа. — Две тысячи лет она умудряется ускользать от взглядов простых смертных. Но влияние ее — огромно, а цели — скрытны.
— Добавлю, что и исполнители — невидимы. Аббат Сито поручил мне поставить вас в известность обо всем, что нам удалось узнать об этой Сионской Общине, и о тех Старцах или Мудрецах, которые ею руководят.
Доклад клюнийского монаха продолжался около часа, в течение которого впечатлительный кардинал Метц то удивленно вскидывал брови, то причмокивал языком. Пасхалий же большей частью молчал, изредка бросая наводящие вопросы. Более всего папу заинтересовала странная тяга Старцев к исчезнувшей Меровингской династии.
— Ну что же, — подытожил он в конце беседы. — Полученные вами сведения чрезвычайно важны и требуют тщательного анализа, пока же я не могу дать им надлежащую оценку. Это — вопрос времени. Но вернемся к вашим миссионерам в Иерусалим: к Фабро, Комбефизу и де Пейну, так, кажется, их зовут?
— Совершенно верно, — промолвил монах, и вновь некоторое изумление отразилось на его лице: он никак не мог вообразить столь цепкую память в этом пожилом, иссушенном заботами человеке.
— Если все они встретятся в Иерусалиме, и, верные вашей идее, начнут борьбу за создание Ордена — не встанут ли они таким образом на пути друг у друга?
— Боюсь, вряд ли все три группы дойдут до цели, — ответил монах, — Если же до Иерусалима доберутся хотя бы две из них, то камень, умело брошенный между двумя вождями, естественным образом определит — кому из них быть основателем Ордена.
— И этот припасенный камень, насколько я понимаю, бросите вы? — в упор спросил Пасхалий, вглядываясь в непроницаемое лицо монаха, который лишь молча наклонил голову.
Точно к такому же решению пришли и Старцы Нарбонна, собравшиеся на свой очередной совет в длинном белом доме на набережной, обнесенным высокой металлической оградой: заклятые противники христианства сошлись в этом со столпами католической веры. Вожди двух дошедших до Иерусалима групп должны вступить в смертельный поединок между собой. Уже пришло известие о безрезультатной засаде на Эгнатиевой дороге и ускользнувшем из ловушки Гуго де Пейне; о примененном в отношении Робера де Фабро плане; о прибывшем в Константинополь Филиппе де Комбефизе. Досадный промах с Гуго де Пейном не изменил желанию Старцев связать новый Орден невидимыми нитями с уже существующим Орденом Сиона, а во главе его встанет один из оставшихся в живых рыцарей, пользующийся полным доверием Клюни и Ватикана. Предложение ликвидировать Гуго де Пейна силами секты зилотов уже в Иерусалиме, вызвало возражение у председательствующего на совете Старца. Председатель, он же Генеральный секретарь, Навигатор, Великий магистр недовольно пояснил:
— Пусть они уничтожают друг друга сами. Чем меньше мы будем вмешиваться открыто, тем будет лучше.
