Настроение было подавленное. И только Луис не унывал. Во всяком случае, так всем казалось. Хотя ему, конечно, было горше других: не простое это решение — бросить школу. Особенно для ученика способного, успевающего по всем предметам.
— Это все из-за меня... — сокрушался Четага. На его скуластом, дочерна загорелом лице было такое раскаяние, что в пору плакать.
Он, наверно бы, и заплакал, да друзей стыдился.
— Ты здесь ни при чем, — отозвался Луис. — С каждым из нас могло такое случиться. Кочерга на кого угодно нападет. И всегда найдет причину...
Мальчишки зашумели.
— Проклятый Кочерга! Чтоб его лихорадка съела! — негодующе выдохнул кто-то. Другой голос запальчиво оборвал: — Да если бы только один такой Кочерга был в школе!
— Вот именно, Перес не единственный сомосовец! — подхватил Луис. — И директор, и его заместитель, и толстяк-бухгалтер... Они ненавидят нас, потому что боятся! Мы дети бедняков. А бедняки поднялись на борьбу с Коротышкой.
Луис обвел мальчишек пристальным взглядом, будто собрался открыть какую-то тайну.
— Мы можем тоже бороться с Коротышкой и сомосовцами, — проговорил тихо, но отчетливо. — С такими, как Перес...
— Тебе легко говорить, ты уже не учишься в школе, — пробормотал Четага. — А нас за такой бунт, как сегодня, могут запросто из школы выгнать, а в другую не принять!
— Если боишься, то прикуси язык и помалкивай, когда в следующий раз тебя будет лупить Кочерга... — Луис в упор взглянул на Четагу.
— Да что ты предлагаешь? — подал голос не многословный, но рассудительный Хосе Веалес. Хосе носил очки и ужасно стыдился своей близорукости. Мальчишки уважительно называли его Профессором.
— Я предлагаю всем, кто хочет бороться с сомосовцами, объединиться! — Голос Луиса звучал теперь с какой-то неоспоримой уверенностью. Будто для него самого это дело было давно решенным.
— Объединиться?! — боязливо прошептал Четага.
— А что, это идея! — Хосе поправил очки на носу. — Объединиться и создать свою организацию.
— А как мы ее назовем? — спросил Хуан.
— Предлагаю: «Движение учеников начальных классов», — объявил Луис. — Сокращенно: «ДУНК». — Предугадывая вопросы и сомнения, пояснил: — Есть «Движение» у студентов. У старшеклассников есть. Пусть будет и у нас «Движение». А членов нашей организации будем называть «дункарями».
— Молодец, Луис! Здорово придумал! — обрадовались мальчишки. А воспрянувший духом Четага тут же предложил: — Хотя Веласкес и ушел из школы, но руководить «ДУНКом» должен он!
— Луис! Луис!.. — закричали мальчишки. И долго бы ликовали, не покажись на пороге школы сторож.
Луис, наделенный полномочиями вожака «ДУНКа», пошел не домой, а к развалинам пекарни, разрушенной в 1972 году7 да так и не восстановленной. Место это мальчишки обычно обходили стороной, развалины густо обложили трава и кустарник, а в таких дебрях немудрено и на змею наступить.
На развалинах Луис проделал странную процедуру. Он вытащил из потрепанного школьного ранца блокнот, красивую, в голубой клеенчатой обложке книжицу, подарок старшего брата Энрике, что-то записал и, внимательно оглядевшись по сторонам, сунул блокнот под кусок обвалившейся стены. Убедившись, что никто его не заметил, Луис зашагал домой.
Из сообщений газеты «Баррикада» за январь 1978 года.
Из полицейского досье.
Высокий стройный офицер вышел из кафе «Валькирия» и вразвалочку пошагал к своему джипу, на ходу раскуривая сигару. На офицере была новенькая форма, новенькая портупея, новенькие поскрипывающие ботинки. На лице застыла та небрежная улыбка, какая выдает человека богатого, сильного, властного. Хозяина!
Под стать ему был и джип, новенький американский джип.