Четага заспорил было с Виалесом, можно ли носить с собой такую «игрушку», но Луис прервал их:
— Не за тем я вас позвал, чтобы вы здесь ссорились. О завтрашнем митинге надо сообщить всем нашим в школе, пусть они придут. Скажите, что на митинге я буду выступать...
— Ты? — в один голос выдохнули Четага и Виалес.
— Да, — твердо сказал Луис. — «ДУНК» набирает силы. Пусть о нашей организации узнают все...
Хосе и Хуан переглянулись. Возразить что-либо не решился ни тот, ни другой. Выступить на митинге... Легко сказать! Захотят ли еще слушать какого-то девятилетнего мальчишку... И что же скажет Луис на митинге? А если растеряется...
— Как же все-таки с гранатой? — спохватился Четага.
Луис пожал плечами, что могло означать: прибереги, авось пригодится.
В вестибюле университета Луис столкнулся нос к носу с Роберто. Он хотел было от него увильнуть, но Роберто схватил брата за руку.
— Ты что здесь — делаешь? — спросил строго.
— То же, что и ты, — ничуть не смутившись, ответил Луис.
— У меня срочное дело.
— И у меня дело, — в тон брату ответил Луис.
Не ожидавший такого отпора, Роберто растерялся, ослабил руку. Луис рванулся и бросился к толпе, надеясь в ней затеряться. Но едва он перевел дух, следовавший за ним по пятам Четага дернул Луиса за майку.
— Смотри! — зашептал возбужденно. — Вон туда смотри, у колонны, видишь? Человек с тараканьими усами.
— Шпик! — догадался Луис.
— Я видел его в нашем районе, — тараторил Четага, не спуская глаз с усатого шпика. — Он и возле вашего дома отирался. Наверно, про Роберто вынюхивал. Твой Роберто зовет его Кукарача13...
Шпик, внимательно оглядывавший торопящихся в зал людей, вдруг посмотрел в сторону мальчишек. Будто почувствовал, что за ним тоже следят. Луис и Хуан, ни слова не говоря, вклинились в толпу и, отчаянно работая локтями, стали пробираться к сцене. Нерасторопный Виалес отстал еще в вестибюле. В целях конспирации он снял очки, как советовал Луис, и тотчас потерял из виду друзей. Луис оглянулся, пытаясь отыскать Хосе, но напиравший следом Четага пропыхтел прямо в лицо:
— Не останавливайся, мне кажется, он двинул за нами...
Кто двинул — шпик или Виалес, — Хуан не пояснил.
Актовый зал был полон.
Когда Луис с Четагой пробирались к сцене, выступал какой-то студент. Длинные волнистые волосы у него были подвязаны красно-черной лентой14. И в зале, и в вестибюле Луис уже видел парней с такими лентами. И сейчас, глядя на студента, подумал вдруг, что еще год назад за красно-черную ленту или повязку сразу могли арестовать.
Теперь же времена не те. Хотя наверняка и теперь немало в зале агентов охранки.
Рядом с трибуной стоял молодой мужчина в белой футболке и с листком бумаги в руках — ведущий митинга. Лишь только студент кончил говорить, Луис ловко вскарабкался на сцену и подскочил к ведущему.
— Товарищ Лопес! Товарищ Лопес!
— Откуда ты меня знаешь, малыш? — удивился мужчина.
— Я слышал, так называл вас студент.
— Допустим...
— Товарищ Лопес, разрешите мне выступить! — выпалил Луис. Не то от волнения, не то от духоты в зале щеки его зарделись, а на лбу засеребрились капельки пота.
— Ты... хочешь выступить?
— Да, — нисколько не смутившись, ответил Луис. — Я из района Максимо Херес, хочу выступить от имени «Движения учеников начальных классов».
— И у тебя есть что сказать людям?
— Есть.
Лопес задумчиво смотрит то на Луиса, то на зал. Потом решительно подходит к микрофону.
— Товарищи! — говорит громким, чуть хрипловатым голосом. — Среди нас присутствует юный сандинист. Он просит слово...
— Да здравствует Сандино! — в едином порыве отзывается зал, и сотни крепко сжатых кулаков взмывают над головами. — Сандино с нами! Сандино с нами!
— Говори, малыш. Смелее! — Лопес улыбнулся, дружески похлопал Луиса по плечу.
— Товарищи! — Усилители разнесли голос Луиса по залу. Луис заметил, как в передних рядах люди заулыбались и подбадривающе замахали ему руками. — Я передаю вам революционный привет от юных сандинистов Манагуа — членов организации «Движение учеников начальных классов»...
Луис замялся. Мысли вдруг смешались.
Всю ночь накануне Луис обдумывал, стоит ли выступать на митинге и что сказать. Как-то закралось в душу сомнение после разговора с Четагой и Виалесом. Вообще-то на митингах он бывал не раз. Видел, как запросто выходили люди к трибуне прямо из толпы, как вдохновенно говорили они простые, но понятные всем слова о страшных порядках в стране, о нищете и разорении народа, о революции, что и Луису хотелось тоже выступить вслед за ними.
Вовсе не желание покрасоваться перед «дункарями» привело Луиса сегодня на трибуну. Хотя, может, кто-то из мальчишек и расценил этот поступок как прихоть. Те аплодисменты, те улыбки и дружеские взгляды людей из зала — это же какая поддержка мальчишкам! Особенно робким и сомневающимся. Пусть они почувствуют эту поддержку. Пусть убедятся, как нужны революции пока еще скромные их дела. И станут смелее.
Луис резко вскинул голову, будто отметая прочь всякие сомнения. И вновь полетел по залу его звонкий голос: