На улицу въехал Нугзар, окруженный охраной, и повернул к Трифилию.
- Иногда такое полезно. Народ как конь, - если долго застоится, надо
прогулять.
- Это, князь, мирское дело. Все же, думаю, следует помочь грузинам:
персы совсем сели на голову.
- Нельзя помочь, отец. Тогда Исмаил-хан персам тоже поможет. Ничего, до
вечера недалеко. Темнота успокоит: устанут и побоятся своих изувечить.
Поедем, отец, ко мне, сегодня на обед баралетский каплун, в орехах жаренный.
- Не могу, дорогой князь, к католикосу спешу, дела церкви раньше всего.
Вардан Мудрый мягко перебегал улицу. За ним семенили амбалы с тюками и
сундуками на плечах. Вардан еще издали отвешивал Нугзару и настоятелю низкие
поклоны.
Нугзар сурово спросил - не прекратилось ли бесчинство?
- Уважаемый князь, - вкрадчиво ответил Вардан, - может, давно разошлись
бы, да на помощь персам прибежали сто банщиков. Боюсь, одолеют амкаров.
Рука Трифилия чуть дрогнула на поводьях. Проводив глазами амбалов,
бегущих вслед за Варданом, Трифилий медленно произнес:
- Если банщики бросили бани, бедным дабахчи нечего делать в зловонных
чанах, а их, кажется, несколько раз сто...
- Опасно, отец, эти звери разнесут все персидские лавки, пусть
дерущиеся пострадают равномерно.
- Церковь раньше всего заботится о своей пастве.
Князь смутился.
- Да просветит тебя милостивый бог, царь небесный... - Трифилий тронул
поводья и ускакал. Нугзар, слегка колеблясь, подозвал старшего дружинника и
шепнул несколько слов.
Дружинник ловко спрыгнул с коня, бросил поводья товарищу и юркнул в
темный переулок.
С майданной площади продолжали нестись неистовые крики:
- Амкары! Амкары, бейте!
- Аллах! Аллах! Правоверные, во имя аллаха!
По даба-ханэ в разодранных рубашках неслись два подмастерья.
- Э-э, дабахчи! Персы кожевников убивают! Спешите на помощь! На помощь!
Дабахчи вмиг выпрыгнули из чанов и бросились к майдану, завязывая
шарвари на покрытых зеленоватой слизью бедрах.
Полуголые дабахчи с разбегу врезались в побоище. Замелькали тяжелые
кулаки.
Майдан застонал. Дабахчи хватали персиян, били, топтали, сбрасывали
через мост в Куру.
Здоровенный кожевник с вытянутым лбом, прижав персиянина к земле,
колотил его бритую голову о булыжник.
Какой-то персиянин, повалив амкара, силился набить ему рот землей.
Удобно устроившись на крыше, дед Димитрия, отец Элизбара, Пануш и семья
духанщика, грызя орехи, наблюдали за побоищем. Это была почти единственная
крыша, с которой не неслась мольба о помощи, ибо не только вся семья
оказалась дома, но даже слуги. А духан заперт, и все двери завалены тяжелыми
бурдюками. Правда, у парней чесались руки, и они пытались соскользнуть с
крыши. Но хозяин грозно смотрел на слуг: окровавленные рожи мало
способствуют аппетиту. Завтра "Золотой верблюд", конечно, откроется, а
избитый человек всегда страдает от жажды.
Парни вздыхали, с завистью посматривали на площадь.
Внезапно один из них радостно взвизгнул: с соседней крыши к ним
перепрыгнул молодой персиянин. Со щеки его текла кровь, одежда клочьями
висела на сине-красном теле. Мгновение, и парни растерзали бы персиянина. Но
дед Димитрия вырвал его из рук парней. Что-то в юноше было общее с Керимом,
которого дед помнил и любил.
- Это мой знакомый, - закричал дед и проворно оттащил на край крыши
персиянина. Дед вынул платок, смочил вином из кувшина и приложил к лицу
спасенного. Юноша тихо застонал.
- Ничего, вино никогда не повредит, - успокаивал дед. - Ты что, ишачий
сын, не видел, на какую крышу прыгнул?
- Видел, батоно, - ответил по-грузински юноша, - но когда десять
бросаются на одного, все равно куда прыгать.
- На, пей! - нахмурился дед. Он налил до краев чашу вином.
- Нельзя, батоно: коран запрещает.
- А ханам не запрещает? Сам видел, как рыбы, в вине плавают. Пей, какой
от виноградного сока вред?
Персиянин удивленно посмотрел на деда и жадно прильнул потрескавшимися
губами к чаше.
- Батоно, рядом работали... Я тоже шил чувяки у хозяина. Всегда
дружили, вместе купались в Куре, на праздники в лес ходили лисиц пугать. На
одной улице живем. Разве я виноват? Я не хотел драться... всегда дружили, а
грузины, амкарские ученики, меня из лавки вытащили...
- Э, парень, в таких случаях не головой люди думают. Ложись тут,
наверно, с утра не ел?
Дед, не обращая внимания на косившихся на него грузин, поставил перед
персиянином чашу с еще не остывшей бараниной, лепешки и два яблока. Для
большей верности он сел рядом и задумчиво смотрел на робко кушающего юношу.
Где теперь бедный Керим? Говорят, царя Луарсаба стережет... Говорят, нарочно
у Али-Баиндура устроился, помогает несчастной Тэкле... Керим тоже никогда не
дрался бы, дружит с грузинами. А тогда кто хочет драться? Шах? Пусть на этом
слове подавится не шашлыком, а шампуром... Мой Димитрий большим человеком
стал. Сардар! Часто у шаха обедает. Хотя и проклятый перс, все же царь. У
царя обедает... Жаль, не у грузинского. А когда прощался со мной, полтора
