копьеметателей и метателей дротиков. Но... доблестный Теймураз Мухран-батони
решил отложиться. Он не желает сражаться под водительством царя, ибо, по словам
князя Теймураза, кроме гибели, ничего не принесет ему счастливый меч
богоравного.
Как гром с голубого неба, упали слова Моурави. Трепет ужаса пробежал по
лицам родовитых владетелей. Они растерянно переглядывались.
Квели Церетели, выкатив глаза, уставился на Ксанского Эристави.
- Это начало несчастий! - вскрикнул Липарит.
- Я тоже такое подумал, благородный князь, - утвердительно кивнул головой
Саакадзе. - Вот почему, как только ко мне прискакал гонец-мухранец с вестью об
отложении и с просьбой доблестного князя Теймураза указать, куда ему двинуть
войско, я немедля отправился в Самухрано. Мог ли я допустить распад царства?
Ведь ни для кого не тайна, что вслед за Мухран-батони многие отпали бы от царя.
И вот я смиренно преклонил колено перед Мухран-батони, умоляя вместе со всеми
нами стать под десницу царя... Видите, золотые цаги не помешали Кайхосро
возглавить сейчас многочисленные дружины Самухрано. А мои цаги в пыли, сюда я
прискакал прямо из Мухрани.
Князья продолжали безмолвствовать. Почти трагически прозвучал голос
Липарита:
- И я покорился твоим увещаниям, Моурави, но знай: Мухран-батони прав.
Гибелью грозит нам твое отстранение, один ты можешь принести благодатную победу
над шахом Аббасом, ты - и больше никто!
- Неоднократно ты, Георгий Саакадзе, говорил "Неблагодарность должна
караться смертью!" - свел брови в одну черную линию Зураб. - Вижу, вы забыли,
князья, о плане победы светлого царя Теймураза, о непревзойденном плане, в
котором сочетается мудрость мужа и предвиденье полководца. Победу над шахом
Аббасом может принести только один царь Теймураз, он - и больше никто!
- Он - и больше никто! - хором подхватили князья.
- О чем разговор, князья! - заносчиво воскликнул Цицишвили. - Царь
определил, католикос благословил, а мы с мечом в руках утвердим.
- Тем более, что нашему Моурави удалось вернуть псов Мухран-батони в
общую псарню.
Сдержанный смех пронесся по залу. И вдруг среди имеющих право только
слушать раздался молодой выкрик:
- Головы гордецов ты, Моурави, не вразумил словом, во время битвы вразуми
их мечом по заду!
Смех и свист встретили шутку молодого мдиванбега. И столько посыпалось
насмешек на представителей знатных фамилий, что Зураб нахохлился, стукнул мечом
и приказал страже вывести смутьянов.
С трудом удалось Газнели уговорить "средних" князей покинуть зал.
Даутбек, что-то обдумывая, с удовольствием подметил, как у Зураба дрожат усы, у
Цицишвили пылают щеки, а у Амилахвари подгибаются колени.
- Нет, еще страшатся Георгия шакалы, - прошептал другу Димитрий.
- Может, удастся провести задуманное Георгием, тогда хоть Тбилиси спасем
от персов, - тихо ответил Даутбек.
- Так вот, князья, - в наступившей тишине продолжал Саакадзе, - моим
сподвижникам... да, я не оговорился, - сподвижникам: ибо они беспрестанно
рискуют подвергнуться персидским пыткам, - удалось добыть для нас точные
сведения о движении шахских войск... Каждый вечер и каждое утро является в мой
дом один из разведчиков с новыми вестями, и каждое утро и каждый вечер мчится
обратно с моими указаниями... Сейчас, по пути сюда, узнал: Иса-хан направил семь
сарбазских тысяч в Нахичеванское ханство. Не значит ли это, что через две недели
он выведет несметное полчище на равнину между озером Гокча и Шамшадыльскими
горами? Рассчитываю, вы, князья, догадались... хан идет прямо на Тбилиси, дабы
освободить Исмаил-хана и ринуться на ваши замки.
Смятение, охватившее князей, наполнило сердце Дато злой радостью:
"Задрожали лисьи хвосты! Чуют - "лев Ирана" не пощадит их замков!"
- Что, что предлагаешь, Моурави? - выкрикнул Джавахишвили.
- Предлагать будет царь...
- Не время спорить, спешно надо действовать!
- Верно, Амилахвари, - распрямил плечи Саакадзе, - так вот, если
поддержите, вот что предлагаю. Ты, Зураб, князь Цицишвили и светлейший Липарит
немедля выедете в Телави и упросите царя двинуть войска Средней Кахети в
Алгетское ущелье. Как бы со мною ни хитрил Иса-хан, знаю - к Алгети двигается,
чтобы стремительным прыжком захватить Тбилиси...
Князей вновь охватило смятение, Зураб, стиснув зубы, молчал. Эмирэджиби
было приподнялся, но тут же рухнул обратно в кресло.
Зорко следит за князьями Саакадзе, намереваясь пустить в ход свое
последнее средство.
- Должен, князья, и порадовать вас, Шадиман оказал нам большую услугу. Он
направил гонца к Иса-хану с посланием, в котором, восхищаясь, сообщал, что я в
опале и совсем отстранен от царского войска и потому Иса-хан смело может
двинуться на Тбилиси, вывести царя Симона из крепости, водворить его в Метехи, и
тогда он, Шадиман, прибыв сюда, заставит картлийцев склонить головы к подножию
трона "льва Ирана". Шадиман просил указания Ига-хана и, в случае надобности,
предлагал ему свой замок как крепость.
Гул возмущения, страх, недоверие - все смешалось. Князья поглядывали на
все еще молчавшего Зураба.
- Что делать? Как предотвратить беду?
- Шадиман враг царя Теймураза...
- Пусть царь решит...
