надлежит искать войско?" Вернулся и Джандиери из Абхазети. Светлейший Шервашидзе
удивился: "Сколько раз еще Теймураз собирается отвоевывать с чужим войском свое
царство? Почему оттолкнул от себя Великого Моурави? Разве не продолжает отважный
Георгий Саакадзе сейчас борьбу с персами, хотя он и не царь?" Эту мысль
подхватил и имеретинский царь, когда к нему за воинской помощью обратился
потерпевший везде неудачу Теймураз. Нет, не может царь Имерети подвергать
опасности свое царство. Или неведомо Теймуразу, что прекращенная было Великим
Моурави вражда с новой силой вспыхнула между ним, царем Имерети, и владетелем
Самегрело, который хищно поджидает подходящий случай захватить Имерети? И
Шервашидзе абхазский прав: почему отстранил Великого Моурави? Если бы доверил
ему с самого начала ведение войны, не пришлось бы теперь выслушивать неприятную
правду и отказ... Но еще не поздно, пусть Вачнадзе проникнет к Георгию Саакадзе,
и если тот согласится возглавить войну с Исмаил-ханом, то Имерети, Самегрело,
Гурия и Абхазети, сговорившись, дадут войско. Всем известно: только Моурави
может изгнать персов и вновь дать расцвет Картли-Кахети.
Мелкие души! И они носят короны и вздымают скипетры! - вскрикнул почти
громко Теймураз, вспоминая прошедшее. Он поднял перо, гневно обмакнул в чернила,
но перо упрямо выпало вновь из его руки.
С невероятным возмущением тогда отклонил он, Теймураз, предложение царя
Георгия. Как, он, царь Кахети, Багратиони, будет униженно просить зазнавшегося
плебея возглавить войну?! Или царь Картли-Кахети совсем пал?! Или не он всю
жизнь боролся с шахом Аббасом и постоянно отвоевывал свое царство? Выходит, что
Георгий Саакадзе сильнее, чем Теймураз Багратиони?! Не бывать такому! И персов
изгонит! И воцарится! Никогда он не нуждался в услугах какого-то ностевца!
Имеретинский царь что-то начал говорить о Гонио, но вовремя вспомнил,
вероятно, что царь Теймураз был его гостем...
С каждым днем все тягостнее становилось его пребывание в Имерети.
Пробовал он осторожно действовать через имеретинского католикоса Малахия. Но и
тут натолкнулся на упорное желание "для блага Грузии" примирить царя с
Моурави...
"Подумай, царь, - умилялся католикос Имерети, - не чудесное ли это
ниспослание неба? Моурави с горсточкой азнауров запер Симона в Тбилиси, даже
храбрый Хосро-мирза и храбрейший Иса-хан не смеют высунуть оттуда не только
копье, даже нос. Кто не знает, как, оставленный князьями, прибег Моурави к
молитве, и божья матерь помогла ему в битве с врагами Христа?"
А за окном шумят и шумят листья. И сквозь жалобу леса снова пробиваются
слова Малахия: "Не беру на себя грех осуждать святого отца, но не благоразумнее
ли для картлийского духовенства помочь богоугодному делу?"
- А мы, царь Багратиони, не богоугодное хотим свершить?!
Теймураз с силой ударил по мраморной подставке. Чернильница отскочила.
Тотчас придвинув ее обратно, он резко обмакнул перо и погрузил свои мысли в
"Жалобу на мир": "Миру, смотри, не доверься..." Вдруг Теймураз откинулся: ему
почудилось, что он мчится на колеснице... неожиданно на узком повороте круто
повернуло колесо. И почувствовал укол в сердце, точно слова Малахия вонзались в
него. Елейно, наставительно звучал голос имеретинского католикоса: "Да
благословит господь бог твое оружие, царь Теймураз! Да пребудет с тобой
благодать!.. Но... почему картлийское духовенство, сильное войском, не пришло к
тебе на помощь?"
Он долго не отвечал католикосу Малахия и внезапно повелительно вскрикнул:
"Неблагоразумно подвергать церковь опасности, когда магометане сидят в Картли-
Кахети!" Почему-то Малахия вскинул руки, и голос его напомнил шуршание шелковой
рясы: "А не потому ли, что святой отец боялся тебе доверить войско?.."
Дикая ревность вновь обуяла Теймураза. В сердце разгоралась ненависть.
"О, болит мое сердце!" - нервно вписал он в восемнадцатую строфу и, сломав перо,
заметался по сакле. Малахия тысячу раз прав! Святой отец доверил Саакадзе для
Марткобской битвы монастырское войско, а ему, царю, даже не предложил... Тем
важнее уничтожить Саакадзе, и как можно скорее. Неразумно терпеть своевольника!
Пока жив Георгий Саакадзе, не может быть спокоен ни один царь!.. Делить славу с
ностевским "барсом"?! Это ли не унижение?! Нет, царь Теймураз может царствовать
только единолично!.. "С горсточкой азнауров!.." А он, царь Теймураз, не
отбивался от врагов Кахети с горсточкой царских дружинников?!
За окном раздалась нежная тушинская песня. Проходили девушки, неся
подносы, покрытые вышитыми платками. Теймураз отодвинулся от окна. "Наверно,
несут Дареджан сладости..."
Теймураз удивленным взором окинул саклю: как попал он сюда? И пред ним
ярко предстал Кутаиси. Царевич Александр считал лишним скрывать свое восхищение
Дареджан. Хуже, что и она под жаркими взглядами Александра расцветала, как
весенняя фиалка. И царица Натиа на стороне влюбленных: "Наследник имеретинского
трона! Дареджан достойна стать..." Будто он, Теймураз, не знает, что наследник -
любитель чужих жен!.. А войско этот наследник в состоянии дать ему?! И время ли
разъярять Зураба, мужа Нестан-Дареджан?!
