- Обещаю отправить веселого Папуна невредимым. И не только потому, что он
гонцом ко мне прибыл, а потому, что он дорог Моурави. С ним пошлю ответное
послание, а тебя, неповторимая Хорешани, хотел просить, если не затрудню,
передать на словах Георгию Саакадзе, что я восхищен его посланием, оно подобно
терпкому вину. Но противозаконно шакалу причинять вред змею, а если, вопреки
определению природы, шакал осмелится на такое, то змей сумеет так ужалить
неосторожного, что не только голова - шкура спадет с него... Значит, передашь?
- Передам.
- Тебя ждет князь Газнели и все те, кому приятно без конца лицезреть
прекрасную. Хорешани, может, не стоит утруждаться? Пошлю слугу... ведь
загадочный азнаур Папуна у конюха живет?
- Родственник... Потом, запомни, Шадиман: лучше хороший конюх, чем плохой
царь.
Солнце, переломив на махатской вершине огненный диск, разбрызгивало сине-
лилово-оранжевые искры.
Стража распахнула Дигомские ворота. В сопровождении охраны Шадимана - от
сарбазов Хорешани отказалась - из Тбилиси вышел караван. Тихо покачиваясь на
белом верблюде, мамка бережно прижала к груди дремлющего маленького Дато.
Оглянувшись на закрывающиеся ворота, Газнели перекрестился и шепнул дочери:
- Как мог я беспечно оставаться в логове гиены?
Хорешани заботливо поправила башлык на князе и улыбнулась восходящему
солнцу.
В этот же час городская стража распахнула еще одни ворота - Авлабрис-
кари, - и два арагвинца в коротких хевсурских бурках, выехав из Тбилиси,
помчались по Кахетинской дороге. Но отъехав немного, всадники свернули на
затененную тропу.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
Между скал, как гонимый волк, метался ветер, и то смех, то плач отзывался
в каменных стенах. Молодые тушинки, прислушиваясь к разным голосам несчастья и
удачи, снова принимались раскатывать войлок. Шум водопада, стук мельничного
колеса, шелест листьев - все сливалось в торопливый говор, предвещая беспокойный
день.
На высокой башне Анта Девдрис то взметалось, то никло светло-красное
знамя царя Теймураза. Внизу на каменных ступеньках, выставив слегка правую ногу
вперед, стояли на страже четыре воина: тушин, хевсур, пшав и мтиулец.
Тушины гордились согласием царя Теймураза обосноваться в Паранга. Аул
бурлил, как весенний поток, прорвавший запруду.
С первого луча до первой звезды теснились горцы у дома хелхоя, где
поселились князья Вачнадзе, Джандиери, Чавчавадзе и Чолокашвили. И возле других
башен и домов, где разместились немногочисленные телохранители, оруженосцы,
копьеносцы и знаменосцы, собирались тушины и прибывшие хевсуры, пшавы и
мтиульцы, выказывая почет и внимание царской свите.
Съехались сюда и Хевис-бери, и хевис-тави, и хевис-цихе тушинских общин.
Съехались и хевис-тави хевсурских теми, пшавских и мтиульских. Лязгало оружие,
пенилось пиво, били копытами кони, раздувая ноздри. Заложив полы чохи за пояс,
молодые горцы нетерпеливо поглядывали на большую башню, где хранились боевые
знамена.
Но суровы и молчаливы Хевис-бери, хевис-тави и хевис-цихе. Они
соглашаются с Анта Девдрис и не поддаются ни нетерпению царя Теймураза, ни
нетерпению воинов.
Анта Девдрис, умудренный опытом войны, не пренебрег советом Саакадзе и
осмотрительно посылал в Кахети искусных разведчиков - с целью не только
проверить, не ушли ли в Иран мирза Хосро и хан Иса, но и разузнать, не
заподозрил ли Исмаил-хан царя Теймураза в собирании горских сил, а если
заподозрил, то не призвал ли на помощь владетелей Ганджи, Ширвана и Карабаха.
Нет, разведчики доносили о другом: Исмаил-хан дорожит каждым сарбазом, боясь
ослабить Кахети, которую уже считает своим ханством, а шамхал подозрительно
примолк. Поэтому у сторожевой башни, в начале тропы Баубан-билик, и был
сосредоточен большой заслон из тушин и хевсуров.
А царь Теймураз становился все нетерпеливее. Еще в то утро, когда Мамука
Каландаури сообщил ему об отказе Саакадзе прибыть на помощь, его возмущение не
имело границ.
- Как, этот ослушник осмелился не откликнуться на повеление царя?!
Пробовал хевис-тави осторожно намекнуть Теймуразу, что Моурави не
подчинен больше царю Кахети, ибо Картли отторгнута и там царствует Симон,
ставленник шаха Аббаса.
Ничего не желал слушать Теймураз. Он не признает узурпатора! Картли -
богом данное ему царство! И он выбьет оттуда персов так же, как и из Кахети!
Озабоченный Анта Девдрис не решался спорить. Но время шло, а мирза Хосро
и хан Иса продолжали прочно сидеть в Тбилиси. В Паранга царь Теймураз стал даже
угрожать: если не назначат срок выступления, он один ринется вниз.
Посоветовавшись со старейшими, Анта Девдрис просил Теймураза признать
Моурави полководцем тушин, ибо он знает хитрейшие способы ведения войны с
персами.
Сначала царь резко отказал: не тушины ли в Имерети молили его вернуться и
возглавить горское войско, дабы отвоевать Кахети у Исмаил-хана?
Но Чолокашвили, Вачнадзе и Джандиери, боясь обострить отношения с
горцами, настойчиво советовали царю согласиться.
- Мы возжелали сами вести войско в бой. Но если старейшие вознамерились
привлечь Саакадзе, пусть он поведет тушин, но под знаменем царя Теймураза.
Довольный хоть таким решением, Анта Девдрис направил Гулиа и хелхоя в
