- А притащатся арбы, - гремел Квливидзе, сорвав с папахи розы и
передавая их Дареджан, - выборные от азнауров и
ополченцев распределят их беспристрастно...
Наутро прискакали "барсы".
Увидя двух арагвинцев, Квливидзе мгновение обалдело оглядывал их, как
бы не доверяя своим глазам, и вдруг
гаркнул:
- Шакалы! Шакалы! Бейте их, собачьих детей!
- Стойте! - засмеялся Ростом. - Это гонцы от княгини Нато.
Всех удивило, что арагвинцев оставили на свободе и кормили, к великому
неудовольствию азнауров, совместно с
дружинниками.
Арагвинцы пробовали шутить, напоминая, что когда дерево опрокидывается,
все на него бросаются - и с топором и
без топора.
Дружинники мрачно отпарировали:
- Как бы верблюд ни упал, горб все-таки заметен.
Лишь один Арчил бесстрастно поглядывал на арагвинцев: он был спокоен,
ибо, незаметно для остальных,
приставил к арагвинцам двух своих разведчиков и вдобавок усилил стражу у ворот,
- баз разрешения Арчила никто не мог
выходить за пределы замка.
Едва закончилась веселая еда, как Саакадзе, ссылаясь на бессонную ночь,
удалился в свою башенку. Туда незаметно
пробрались и все "барсы".
Внимательно выслушав Даутбека и Ростома, Саакадзе несколько раз
прошелся по комнате, поправил на коврике
шашку Нугзара и опустился на тахту.
- Разгадать нетрудно, шакал укрепил свой замок, сделав его неприступным
для моих дружин. И стража малая -
всего одна княгиня Нато! А ведь она дала слово без совета Русудан не
возвращаться в Ананури.
- Шакалу в ловкости отказать нельзя. Только если Теймуразу помогает,
почему в Метехи первым после Шадимана
стал? И еще - разве Андукапар не выследил бы? А Шадимана не так легко обмануть!
- Не так легко, мой Даутбек, а обманывает. Конечно, горцы ушли в Тушети
с молчаливого согласия Зураба, о чем
Иса-хан в неведении. Арагвское княжество от сарбазов очистил с согласия Хосро-
мирзы; для какой цели - Шадиман не
догадывается. Потом вывел из Тбилиси половину войска Андукапара, который тоже не
знает подлинную причину. Что
затевает шакал? Думаю, обещал меня уничтожить, потому в Метехи все ему угождают.
Но...
- Я тоже мучаюсь: почему два великих советника, Ростом и Даутбек, держа
Миха в руках - полтора ишачьего хвоста
ему на закуску! - не выжали из него признания?
- Если бы даже тебя на помощь пригласили, и тогда больше того, что
узнали, ничего не прибавилось бы, -
невозмутимо возразил Ростом.
- А разве речной черт не готов сам с себя шкуру снять ради своего
Зураба? - возмутился Даутбек, ударяя нагайкой
по пыльным цаги. - Что ты, длинноносый дятел, нас в глупости упрекаешь? Сам мог
убедиться, как предан подлый мсахури
отвратному князю. Пощади ишака, пусть сам трудится с хвостом.
- Не спорьте, мои "барсы", скоро узнаем от Папуна все. Ведь два
арагвинца, вовремя отпущенные, поспешат не в
Ананури - передать от Русудан послание и подарки, а в Метехи.
- Почему думаешь, Георгий? - удивился Пануш.
- Не сомневаюсь, что, увидя Дато и Гиви, которые вот-вот вернутся из
Стамбула, арагвинцы помчатся к шакалу
предупредить, что султан нам помощь пришлет.
- А если не пришлет? - слегка ошеломленный, спросил Матарс.
- Все равно - для Метехи выгоден слух, что пришлет. Как только с
верхней башни страж увидит Дато, ты, Ростом,
незаметно поскачешь навстречу и предупредишь друга, но вернешься, конечно, один,
так же незаметно. Помните, что
арагвинцы зурабовой выучки - значит, все равно что нашей.
- Теперь понимаю, - расхохотался Димитрий, - какая хатабала произойдет
в Метехи, полторы змеи им под хвост!
Даже Хосро потеряет сон.
- Я на подобное надеюсь. Помнишь, я дал слово тушинам изгнать персов.
Здесь, друзья мои, большая игра. Надо,
чтобы и Теймураз узнал, - осмелеет.
- А я, Георгий, голову ломал, все думал, на что тебе два прожорливых
арагвинца? И почему на свободе, как
почетных гонцов, держишь? Видишь, сколько около тебя ни нахожусь, ничему не
научился! Вот Дато, Даутбек, Ростом,
Димитрий...
- Ты что, ишак, полтора часа о моей учености поешь, как персидский
соловей?
- А разве не так? Я-то одному лишь научился: выполнять волю Великого
Моурави.
- Не мою, а Картли. И... мой Матарс, ты верный обязанный перед родиной,
немало отдал ей. Вспомни Жинвальское
сражение. Ты показал себя знатным воином. И еще скажу: где твой дом? Где жена,
дети?
Пануш виновато потупился.
- О чем беспокоишься, Георгий, разве так не свободнее?
- Мой Матарс, ты раньше иначе думал.
- Раньше? Наверно, тогда еще не носил черной повязки, потому плохо
видел.
- Такого, как ты, и с одним глазом грузинская девушка сильно любить
станет.
- Выходит, Пануш, у тебя вместо глаза - стекло, раз не замечаешь, как
подле тебя краснела Кетеван, внучка Сиуша...
- Может, нарочно пока не замечаю. Где жену держать должен? В хурджини?
- У отца пока не можешь?
- Для отца не стоит жениться.
Скрывая любовь и сочувствие к друзьям, громче всех засмеялся Даутбек.
Иногда человек любуется звездами, и кажется ему - нет прекраснее их. Но
неожиданно на небесный простор плавно
выплывает серебристая луна, и, восхищенный, он забывает о звездах и весь
отдается созерцанию недосягаемого корабля.
Так и сегодня: хотя со сторожевых башен и уловили скрип с нетерпением
