- Что предлагаешь, Зураб? Переименовать "барса" в орла?
- Обезвредить! Азнауры разъехались, ополченцы почти все разбежались,
стосковались по очагам. Но Тбилиси
тайно ему принадлежит. Купцы, амкары, даже мелкие торговцы, глупые тулухчи, и те
мечтают о возвращении Великого
Моурави. Надо заставить майдан мечтать о возвращении власти князей!
- Святой Евстафий! - вскрикнул владетель Биртвиси. - Уж не предлагаешь
ли ты, князь, уничтожить цвет городов?
- Предлагаю увеличить! Уж приступил к такому: заказал оружейникам щиты,
нарукавники, стрелы на все войско
свое, пятьсот новых шашек и наконечников к копьям, заказал шорникам пятьсот
горских седел, пятьсот разноцветных цаги,
заказал амкарству портных семьсот разноцветных шарвари, шапочникам заказал
папахи! Ни одно амкарство без работы не
оставил. И купцов тоже не обидел: велел своим мсахури у каждого понемногу
закупить узорчатый миткаль для жен моих
глехи, бархат и атлас для моего замка, парчу для... - Зураб запнулся и бросил на
Шадимана выразительный взгляд. - Так вот,
князья, предлагаю вам загрузить амкарства работой, а купцов торговлей. Я хорошо
знаю этих плебеев: Саакадзе таким
способом привязал их к хвосту своего коня. Амкарам работа важна, как жизнь; и
если ее будет вдоволь, надолго перестанут
скучать по Саакадзе, а там и вовсе их разлучим. Крупных купцов можно разослать
за товарами хотя бы в Имерети, Гурию
или в Персию. Пусть будет если не золотой, то серебряный звон караванов. Майдан
будоражить торговлей, амкаров
успокаивать работой - вот путь к полной победе над щедрыми азнаурами!
Князья недоумевали: такой прием борьбы был для них совсем новым. Но...
но... откуда у Зураба столько монет?
Откуда такой замысел?
Мирван не отводил проницательного взгляда от Эристави, не отличавшегося
мудростью, и как бы вскользь
спросил:
- А царство сколько заказало амкарам?
- Царство? Царство - это мы...
- Я не о том, Зураб. Сколько везир Шадиман заказал для царского войска?
- Я, князь, пока обдумываю. Пусть раньше царские писцы уточнят
численность стрелков и всадников. Да вот
князья Гурамишвили и Качибадзе подобрали знатоков, и те ведут перепись...
Шадиману было неудобно признаться, что Зураб уговорил его впредь не
истощать и так истощенную царскую
казну.
- Значит, царь пока ничего не заказал?
- Благодаря Саакадзе царский "сундук щедрот" совсем оскудел.
- Благодаря Иса-хану и Хосро-мирзе, ты хотел сказать, все царство
оскудело! Но ты, Зураб, ни на шаури не обеднел,
напротив - твои действия достойны изумления. И ты, Шадиман, удивил меня. Разве,
хоть для приличия, не должен был
заказать амкарам для царства? Выходит, один князь Эристави силится достигнуть
вершины?
- Помни всегда, Мирван Мухран-батони: князь Зураб Эристави Арагвский
был и останется на вершине! Он не
нуждается...
- Нуждается, раз из кожи лезет, чтобы привлечь на свою сторону амкаров!
Моурави открыто говорил, что он для
азнаурского сословия, вопреки княжеским интересам, майдан завоевал, а ты для
кого стараешься?
- Я? Я? - Зураб на миг, как пойманный волк, блеснул зубами. - Я для
княжеского сословия...
- Моурави, когда решает важное, собирает съезд азнауров. А ты, Зураб,
спросил князей? Нет! Ты поспешил для себя
завоевать Тбилиси! - Мирван прислонился к спинке кресла, и корона эмблемы словно
очутилась у него на голове.
Зураб вздрогнул, несколько секунд он растерянно взирал на Мирвана,
потом с такой яростью накинулся на него -
"приспешника" Саакадзе, что даже Цицишвили стало неловко. Многие князья, и враги
и друзья, уважали полуцарей
Мухран-батони за их доблесть и благородство, и брань князя Эристави казалась им
недостойной и опасной. Тщетно
Шадиман, охваченный подозрением, пытался прекратить ссору. Зураб, точно с цепи
сорвавшийся медведь, к носу которого
поднесли пылающий факел, все больше свирепел, осыпая Мирвана непристойными
словами.
- Успокойся, Шадиман, - хладнокровно сказал Мирван. - Дай князю Зурабу
Арагвскому поговорить на родном ему
языке.
Владетели, особенно ценившие острое словцо, меткое сравнение, едкий
выпад, разразились дружным хохотом.
Обескураженный Зураб, злобно озираясь, буркнул:
- Смеяться станете, когда Саакадзе воспользуется уходом Иса-хана и
примется за княжеские замки! Тогда он вас
пощекочет!
- Пока только явных врагов щекотал кончиком меча. Мы тоже не терпим
обиды и деремся друг с другом, а мы ведь
не персы - князья, - с достоинством проговорил Липарит, незаметно отодвинув свое
кресло от кресла Фирана.
- Прав, батоно Липарит, не о нас сейчас думает Моурави, сильно озабочен
щедротами церкови.
- Это тебе сам Саакадзе сказал?
- Князь, мечтающий стать во главе сословия, должен, помимо своей крыши,
и звезды видеть, - холодно произнес
князь Барата и слегка подался направо, дабы Андукапар еще раз уразумел значение
эмблемы Биртвиси: "Молния гнева,
защищай башню могущества!"
От владетелей не укрылся маневр Липарита, и они тоже принялись слегка
подталкивать свои кресла в сторону
трона. Круг сузился, а страсти накалились. Кочакидзе, носивший высокие каблуки,
чтобы казаться выше, сейчас еще
приподнялся на носки и, достигнув половины роста Джорджадзе, напоминавшего
афганское копье, сцепился с ним из-за
