центре забот миссионеров. Вот Авита-Боли, лечащий царя грузин, приобрел большое
расположение и у многих князей, ибо
он большой почитатель древней Иверии. Сам католикос не противится его
просветительной деятельности. А царь
Теймураз...
- Мне Пьетро делла Валле, - решительно прервал монаха шах, - говорил о
хитреце Авита-Боли.
- Осмелюсь заметить, шах-ин-шах, о дипломате Авита-Боли.
- Видит улыбчивый див, это одно и то же. Слушай внимательно, патер,
внимайте, разумные миссионеры. И я здесь
позволяю вам совращать бедных и богатых. Милосердием святых и золотом умных
привлекайте индусов, египтян, гебров,
суннитов, армян, греков и еще кого хотите, но не покушайтесь на правоверных
персиян, ибо не успеют они просветиться,
как завистливый шайтан принудит их спуститься в его жилище и на раскаленном
железе рассказать, как из правоверных
становятся католиками. Об этом все.
- О, повелитель, доцендо дисцимус.
- Мой полководец Хосро-мирза, царевич Багратид, не позднее чем в ночь
появления нового месяца направит
войско в Гурджистан. Я ему пожалую то, что не перестает ему сниться. Вслед пусть
папа Урбан направит туда умных и
опытных миссионеров. Гурджи должны, - пусть не все, - стать католиками. До меня
дошло, что главное гнездо миссионеры
свили в Ахалцихе, оттуда они разлетаются, как... - шах чуть не сказал "летучие
мыши", но спохватился, - ласточки, по
землям Гурджистана. Передают, что даже в Кутаиси выстроили католическую церковь,
- да снизойдет слепота на всех
гурджи-царей: своим скудным умом они разрушают свои царства.
- Санта Мария! Сколь горько мне, великий "лев Ирана", слышать
несправедливый упрек. Костел - для верующих
католиков... А разве не трудами миссионеров вызван интерес в Европе к грузинским
царствам? Сколько путешественников,
купцов, ученых посещают теперь незнакомую дотоле Грузию. А в самих имеретинах
разве не возбудили миссионеры жажду
познания чужеземных стран? Про танто они приобщаются к наукам.
- Да славится имя аллаха! Науки открывают дорогу в рай. Но почему
только в имеретинах? Теперь время взяться за
Картли и Кахети. По-твоему, патер, Теймураз к католикам благосклонен. Знай, этот
лукавец пообещает вам розовую пальму
с золотым стволом, лишь бы получить от папы военную помощь, ибо Русии сейчас не
до Гурджистана. Но если и
Теймуразу, как царице Русудан, папа вместо войска пришлет монахов, то, аллахом
клянусь, кончится так же, ибо сразу
окажется, что духовенство Кахети недовольно, и вас с проклятиями изгонят. Другое
дело, когда я повелю Хосро-мирзе
оказывать вам внимание и покровительство.
- Великий шах, немедля мы направим в Рим реляцию. В Картли будут
посланы лучшие миссионеры. Вэрба
магистри. И да поможет бог просветить заблудшихся в ереси и язычестве! Коллегия
пропаганды веры победит, ибо свет
прямого креста всегда разит тьму.
Шах Аббас придал лицу благочестивое выражение, он казался растроганным:
о, христианство дало ему многое! И
он велел подать столетнее вино, изъятое им из Кахети, и фрукты, вывезенные из
Еревана.
О дева Мария! О святой Иоанн креститель! Берегите здоровье величайшего
из царей, шаха Аббаса!
Шах перевел задумчивый взор на чучело льва, сжавшего в лапе саблю. В
искусственных зрачках сверкали красные
искорки.
- Да удостоит меня вниманием дева Мария! Я еще не знаю, какою истинною
дорогой пойду...
Миссионеры млели, их лица озаряла предельная радость.
Легкий розоватый луч скользнул по верхушкам пальм. Шах собственноручно
надел на шеи миссионеров агатовые
четки, а патеру дополнительно подарил шахматы с ферзем из слоновой кости. Он
пообещал в скором времени посетить
августинский монастырь и продолжить беседу.
Миссионеры покинули Давлет-ханэ окрыленные, не сомневаясь, что обратят
теперь всесильного "льва" в кроткого
агнца прямого креста.
Позвав слугу, шах засучил рукава, протянул над серебряным тазиком руки
и, как предписывает коран, смочил их
дважды от локтя к кистям, правой рукой дважды омыл лицо, сполоснул душистой
водой рот и стал читать очистительную
молитву.
Дважды сменялись у дверей мамлюки. Разошлись тридцать дежурных молодых
ханов, оберегающих властелина по
ночам. Наступало утро, волоча за собой розоватые облака.
Шах Аббас сидел на троне в каком-то трансе. Он словно не заметил
вошедших Караджугая и Хосро-мирзу. На
пороге комнаты "уши шаха" они уподобились изваяниям.
Песочные часы "отсыпали" время. Его было много для раздумья и решений.
Шах Аббас поднял голову. Склонившись в низком поклоне, изваяния на миг
ожили, опустились на ковер и вновь
окаменели. Нижний шар часов наполнился песком, верхний опустел. Шах молчал.
Слуга переставил шары и бесшумно
вышел. Часы снова принялись отмерять время.
- Ночью меня осенила мысль, и я удержал ее при себе.
- О шах-ин-шах, все твои мысли подобны блеску звезд обоих миров.
- Знай, мой верный Караджугай: даже самую яркую звезду может затмить
туча... И тогда властвует раздумье.
- Великий из великих, "лев Ирана"! Пророк сказал: "Мудрость не терпит
поспешности".
- Но "медлительность - враг успеха!" Колонна разума - опора стены; я
обменял раздумье на решение. Хосро-мирза,
я дам тебе ферман на воцарение в Картли-Кахети. Не падай ниц и не возноси
