Властность, присущая Арсане, подсказала ей, что в этом вечном поединке
она победила. Отважное лицо Автандила
выражало покорность, и он, если не хотел умереть от восторга, то хотел жить для
божества, обретенного им в этом зимнем
саду. Они старались не шелохнуться, боясь неосторожным движением вспугнуть
навеянное Афродитой очарование.
Но вот, как бы пробудившись, Арсана откинула со лба влажные локоны,
повелительно сняла с груди Автандила
желтую розу и приколола красную. Она шептала Автандилу незнакомые, но понятные
слова, ласковые, как прикосновение
весеннего ветерка, красивые, как полет ласточки.
В глазах ее отражалось небо, и вибрирующий голос был подобен звукам
арфы, освещенной огнями жертвенника...
Автандил вошел в зал словно в полусне. Русудан внимательно взглянула на
красную розу, вызывающе
пламеневшую на его груди.
"Измена! - нахмурился Ростом. - Год не истек, а уже снял траур!"
Димитрий, как бык, уставился на цветок кощунства. Его ноздри
вздрагивали. Гиви стремительно выбежал, а когда
вернулся, на его куладже трепетали две желтые розы печали и памяти о погибшем
Даутбеке.
- Полтора часа готов целовать твою башку, Гиви! Хорошо в беде помочь
другу.
Вскинув брови, Гиви оглядел всех, ожидая взрыва смеха. Но никто не
засмеялся, напротив - Хорешани нежно
провела ладонью по его щеке.
Дато искоса следил за торжествующей Арсаной и не мог осудить Автандила.
Она была прекрасна! "Победа,
мальчик! Ты, кажется, свалился со скалы?!"
- Ты что шепчешь, Дато?
- Э, Матарс, я лишь подумал: нехорошо над пропастью спотыкаться!
Один Саакадзе ничего не замечал. Он весь ушел в тихую беседу с Эракле.
Когда гости уехали и слуги удалились, Саакадзе взволнованно зашагал,
потом, опустившись на оттоманку, шумно
вздохнул:
- Друзья мои, Эракле обещал достать нам не меньше двухсот мушкетов и
трех пушек гольштинской выделки. Вам
ли не понять, что значит возвратиться в Картли с "огненным боем"!
И, сразу забыв о красной розе, зашумели "барсы":
- Внушить надежду на все можно, но...
- Раз Афендули обещал - знай, Георгий, "огненный бой" уже у тебя в
оружейной.
- Моя Хорешани, с тех пор как посетила Афендули, совсем покой потеряла,
- засмеялся Дато, - недаром не хотел
пускать.
- Да, многое обещал Эракле... Предложил набрать наемное войско из
греков, не меньше одной тысячи, - сказал, на
пять лет наймет и сам оплатит... Предложил мешок с золотыми монетами на ведение
войны не только с князьями, но и с
Ираном и... - Георгий махнул на окно, как бы указывая на Стамбул, - предложил
табун коней и триста верблюдов...
Предложил фелюги и баркасы и многое, о чем будет отдельный разговор... А главное
- предложил свою любовь и верность.
- А что взамен? - недоверчиво усмехнулся Дато.
- Разрешить ему считать Картли своей родиной, ибо другой у него нет.
Турки поработили Грецию, превратили в
свой вилайет, а греков - в "райю".
- А где намерен, Георгий, укрыть до нашего отъезда "огненный бой"?
- Обо всем взялся поразмыслить Эракле... Пора тебе, моя Русудан, и
тебе, моя Хорешани, вновь навестить
патриарха Кирилла Лукариса. Ожидается посольство из Русии, с ними Фома
Кантакузин - грек, доверенный султана. Может
многое случиться. Эракле пришлет ценности, отнесите их в квартал Фанар, будто от
меня. Пусть церковь станет нам в
помощь.
- Если Афендули дает и войско, и "огненный бой", и монеты - следует ли
нам одерживать султану победы? Не
лучше ли тотчас отправиться в Картли?
- Нет, Ростом, все должно идти по намеченному плану. Если не выполним
обещание, султан непременно двинет
нам вслед янычар, а шах Аббас бросит сарбазов навстречу. Мы очутимся между двумя
сильными врагами, драться же с
ними можно, обладая не одной наемной тысячей, а по крайней мере десятью, да
вдобавок двадцатью не наемными. Нет, как
решили - следует раньше натравить турок на персов и взаимно их ослабить. Для
этого нужно получить от султана янычар,
убедить его в возможности поставить сейчас под зеленое знамя с полумесяцем
провинции Западного Ирана. Занимаясь
Ираном, не забудем о Грузии. Попробуем с помощью Афендули успокоить князей,
затем изгнать из Кахети Теймураза и
наконец - объединить два царства. Занимаясь Грузией, не забудем об Иране. Шах
Аббас назойлив, он как заноза. Вытащим
его из земель, сопредельных с Грузией, возвеселим султана, а затем...
- Дадим по затылку султану, а заодно пашам и везирам, дабы у него не
было соблазна стать занозой?
- Ты угадал, мой Дато. Наступает время иверской короны. После двух
объединим остальные в сильное
общегрузинское царство: "От Никопсы до Дербента!" Сейчас это становится
возможным. Или выиграем, или...
- Непременно выиграем, другого исхода нет! - убежденно сказал Матарс,
обводя друзей заблестевшим глазом.
- Да, дети мои! О другом не смеем думать...
Великие цели омолаживают душу. "Барсы" радостно ощущали приближение
битв, время новых больших дел и
событий.
Семья Саакадзе посетила Эракле Афендули. Русудан любовалась статуями
Поликлета и росписью краснофигурных
ваз. Георгий знакомился с собранием оружия. Пришлись по душе ему итальянская
шпага с насквозь прорезным толедским
клинком, работы Бенвенуто Челлини, и индийская секира, выкованная наподобие
