посольство в Русию, к царю и патриарху. Описывает опасное положение церкви,
домогательство Рима, стремящегося бросить на Грузию тень католического
креста. Луарсаб отвергает магометанство, но ради спасения царства может
принять веру папы римского... На это и властелин Ирана согласится...
- Хорошо бы настоятелю Трифилию возглавить посольство в Русию...
- Об этом тоже говорили у святого отца, но настоятель убедил послать
Агафона, митрополита Руисского. Я, грешник, думаю, что Трифилий не хочет
идти против Моурави.
- Почему против? Если Луарсаб вернется - получит уже укрепленное
царство. Плен научил его отличать друзей от врагов... Царица Тэкле поклялась
Папуна: "Луарсаб и Моурави будут вместе управлять царством. На том мое
желание". Хорешани, Даутбек и все "барсы" готовы головы отдать за свободу
царя. Тэкле жалеют.
- Автандил, брат мой! Давай выпьем холодного монастырского вина, у меня
в нише приготовлено!
- Рядом с иконой? Э-хэ, монах, куда ты прячешь источник веселья!
- Это отец Трифилий для тебя прислал.
- Мой брат, если надел рясу, походи во всем на приятного "черного
князя". Он любит и молитву с воском, и вино с мясом... А главное, последуй
его примеру - воюй и шашкой, и крестом. Потом, крепко запомни: если одолеют
сомнения, советуйся только с богом... безвредно.
- По-твоему, я должен скрыть услышанное от тебя?
- Рассказывать собеседнику, о чем ему давно известно, - значит
уподобиться назойливой мухе...
Было воскресенье. Дым кадильницы плыл в полумгле. На клиросе звонко
пели послушники: "Кирие элейсон! Кирие элейсон! Кирие элейсон!"
Бежан стоял рядом с Автандилом, осеняя себя крестным знамением.
Настоятель пригласил братьев к себе на трапезу.
Пенистое вино и шипящие яства развеселили Трифилия. Он украдкой
поглядывал на братьев, но сколько ни наводил разговор на откровенность,
сыновья Георгия Саакадзе не прельстились на его приманку, хотя и с
удовольствием осушали чаши, поддерживая веселость благочестивого отца.
Бежан думал: "Автандил прав, незачем сравниваться с глупой овцой,
которую стригут для хозяина. Буду во всем подражать настоятелю. Молчание и
ровное дыхание - неоценимые спутники при восхождении по крутой лестнице".
Через два дня Автандил прощался с братом. Благодарил отца Трифилия за
радушный прием.
- Мой мальчик, здесь ты не гость, приезжай почаще в свой отчий дом! - И
Трифилий с особой нежностью поцеловал глаза Автандила - глаза Русудан...
Автандил прискакал в Носте, когда в замке погасли светильники и над
круглой башней заклубился Млечный путь.
Похвалив сына за проявленную ловкость в первом порученном ему важном
деле, Георгий благословил его на сон и остался наедине со своими думами.
Долго в ночной тиши слышались тяжелые шаги по каменной площадке:
"Так я и должен решить. Церковь тяготится непригодным правителем,
князья стыдятся своего подчинения нецарственному отроку, амкары вздыхают о
былом времени, когда они под звуки зурны несли в Метехи подарки царской
семье, купцы избегают разговора о правителе - все хотят царя. И я - а не
церковь и князья - должен выбрать царя Картли! Значит, устранить любезного
мне Кайхосро? Опасно поощрять князей шептаться за моей спиной с отцами
церкви... Вновь слышатся подземные толчки, и ради сохранения равновесия в
Картли я обязан жертвовать всем. Надо дать стране царя из рода Багратидов.
Но кого? Луарсаба? Если бы даже я хотел - невозможно. Мне ли не знать шаха
Аббаса? Ему необходим царь-магометанин, и ни в угоду Русии, ни в угоду Риму
он Луарсаба не уступит. А Луарсаб, несмотря на муки свои и Тэкле, решения не
изменит. Кого же тогда? Есть только один, которому обрадуются и князья, и
народ. Даутбек его недолюбливает, смеется: "Больше о шаири, чем о делах
царства, печалится". Что ж, витать в облаках не так плохо. Возвращенный на
престол стихотворец всем будет мне обязан. От меня получит скипетр уже
объединенных двух царств. Подобно скале, стою я на страже путей Грузии, и
царю-страннику не найти сильнее опоры, чем плечо Великого Моурави. Выбор мой
правилен... Но посольство в Русию поедет...
Тяжелым бременем ляжет на Картли прогулка застоявшихся коней, но
успокоятся всадники в митрах и шлемах... А если посольство добьется помощи,
хотя бы огненным боем, успокоюсь и я... Дато и Гиви сумеют разведать,
насколько сильна торговая дружба Русии с Ираном и на что рассчитывает
Турция, гоняя своих послов в Московию... Папуна тоже торопится в Гулаби, -
он должен помочь Кериму и еще раз попытаться освободить Луарсаба - значит, и
Тэкле. Пусть, я и тут не помешаю, хотя вижу всю тщетность обмануть судьбу...
Но человек должен действовать, иначе он дряхлеет..."
Автандил не опоздал к прощальному обеду. Папуна был весел, он
сравнительно легко добился согласия на свой отъезд от Георгия, от всех
"барсов", от Хорешани, Дареджан, чанчура Эрасти. А Димитрий все на тахте
ерзал. С тех пор как узнал, что Георгий тайком от него выпустил черта
