скрыл Саакадзе - что тайный гонец Осман-паши предложил торговую дружбу со
Стамбулом и что Папуна и Элизбар спешно выезжают в Эрзурум для большого
разговора с турецкими купцами.
Прощаясь, Саакадзе поручил Даутбеку дела майдана, но и сам обещал в
неделю раз приходить в дом Даутбека и Димитрия для обсуждения с меликом и
старейшими купцами торговых дел. А если важное случится, пусть купцы и мелик
прямо к нему жалуют: для них всегда найдется свободный час.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Банная комната Тваладского замка сияла розовым мрамором с голубыми
жилками. Блики разноцветных стекол играли в прозрачной воде бассейна.
Молодая прислужница стала раздевать госпожу и помогла ей войти в
бассейн. Мариам с наслаждением подставила дряблые плечи под журчащую воду,
самодовольно оглядывая купальню, которую с такой любовью Луарсаб приготовил
для своей возлюбленной Тэкле.
А прислужница, откинув огненные косы, стала перебирать струны чанги и
притворно возликовала.
Жилки в розовом мраморе
Голубые, небесные...
И на суше, и на море
Есть царицы чудесные.
Красотой, нежной кожею,
Лунным всплескам подобные,
С жаром солнечным схожие,
Стать созвездьем способные.
Но тускнеют красавицы,
Изменяются в облике,
Лишь в купальню направится
Мариам в легком облаке,
В покрывале, усеянном
Лалом, славимом пяльцами,
Осчастливит бассейные
Струи тонкими пальцами.
Так в купальне, как на море,
Затрепещут прелестные
Жилки в розовом мраморе
Голубые, небесные...
И чем проникновеннее славила молодая прислужница мнимые прелести
венценосной госпожи, тем более втайне злорадствовала. О, с каким бы
ощущением сладости нуги на губах она закончила б песенное восхваление
дерзостью грифонов. Вот они с отвращением уставились на мумию в жемчужной
пене, фыркнули, накрепко прикрутили краны и отвернулись к влажной стене.
Нежась, Мариам опустилась на мраморную скамеечку, ощущая приятное
ласкание воды. Снова в Твалади! А давно ли она томилась в лицемерной
Имерети?
Следуя наставлениям Трифилия, по прибытии к имеретинскому царю в
Цихедарбази, в Куполовидный замок на берегу Риони, Мариам пригласила к себе
духовником кутатели - митрополита Кутаиси. Она стала щедро жертвовать на
церковь и медленно воздвигать свой дом рядом с Окрос-чардахи - золотой
галереей.
Но в главном Мариам не оправдала надежд Трифилия: она не была приятной
собеседницей и, тем более, желанной гостьей на царских пирах. При любом
случае она громко вздыхала, бестактно напоминая, что ее супруг - могучий
Георгий Десятый, царь Картли, был духовно главенствующим над всеми
грузинскими царями, а она вот должна скитаться по чужим землям и безрадостно
думать о судьбе Луарсаба, томящегося в плену. Старательно изводила Мариам
имеретинского католикоса Малахия: ведь Луарсаб из-за религии страдает,
почему же церковь так спокойна к судьбе венценосца? Она требовала посольства
в Московию, настаивала на объявлении войны шаху Аббасу, тюремщику царей
грузинских. И чем упорнее были ее домогательства, тем невыносимее
становилось ее присутствие в замке имеретинского царя.
Царица Тамара, не утратившая доброты в водовороте дворцовых интриг,
сочувствовала Мариам, но не могла забыть лебединой песни светлой Тэкле,
чутьем угадывая причастность Мариам к гибели любимой Луарсаба, ибо Мариам
всячески отклоняла беседу о странном исчезновении Тэкле.
Выручил царицу Тамару князь Леон Абашидзе, начальник царского замка. Он
уговорил "назойливую" объехать владетельные княжества и настоять на втором
общем послании русийскому монарху.
Мариам последовала его совету. Вперед выехал азнаур Датико, оставленный
князем Баака с наказом оберегать царицу от всех бед.
Таким поручением Датико не был осчастливлен. С той памятной ночи, когда
из Метехского замка исчезла светлая Тэкле, он возненавидел Мариам. Ведьма
приостановила его жизнь, оторвала от великодушного начальника, князя Баака.
Прошумела Сапурцлийская битва, громом прокатилась Марткобская, а он,
обреченный на тягостное бездействие, должен был заботиться о сундуках
потускневшей царицы.
Объезжая владетельные княжества Западной Грузии, Датико сразу заметил,
что весть о посещении царицы Мариам принималась без особой радости.
Осторожный намек Датико не остановил старую царицу. Чем упрямее она
требовала в владетельных замках посольства в Русию, тем замкнутее
становились владетели.
Нагруженная скудными дарами, проклиная коварство бывших друзей, Мариам
вернулась в Имерети. У городских ворот Кутаиси ее пышно встретило
духовенство и придворная знать. Леон Абашидзе, теребя завитой ус, поздравил
достойную Мариам с благополучным возвращением и почтительно известил: слава
творцу, дом ее спешно закончен. Царица Тамара разукрасила его коврами и
турецкими диванами, не позабыла наполнить водоем морской рыбой и скотный
загон сернами.
Едва сдерживая гнев и слезы, Мариам поняла: ее любезно выпроводили из
царского замка.
Позвав терпеливого Датико, стала выговаривать: победа в Марткоби всем
