мост. Шадиман поднялся по витой лесенке на среднюю башню: вот оттуда, из-за
Телетских гор, должен прийти шах Аббас... разрушить Картли, нет - власть
Саакадзе!..
Сойдя вниз и миновав боковые ворота, Шадиман вышел на шиферный выступ,
где в белых тюрбанах, облокотившись на копья, застыли сарбазы. А там, за
тройной линией стен, расстилались обширные фруктовые сады тбилели, и в
мареве виднелся сад грузинских царевен. Шадиман нехотя провел ладонью по
глазам: слишком долго сегодня с тобою беседовал, Георгий, устал... Если бы
хоть убедил в чем...
Внезапно Шадиман подался вперед: уж не наваждение ли? Нет, две серые
огромные черепахи ползут вверх. Шадиман с неожиданной проворностью сбежал ко
второй линии стен, потом к первой.
- Ява-а-аш! Ява-а-аш! - закричали сарбазы, натягивая тетиву.
Один из ползущих поднялся и, размахивая полотенцем с изображением
персидского льва, пошел прямо на сарбазов.
Дежурный онбаши сердито вышел ему навстречу. Вдруг на лице его
промелькнуло приятное изумление.
Короткий разговор, и он повел смелых гостей каменистой тропой к
железным воротам.
К этим же воротам стремился Шадиман. Кто они? Гонцы? Неужели из Ирана?
Может, войска подходят?
Шадиман учащенно дышал, он почти бежал, но и Исмаил-хан, извещенный
юзбаши, тоже торопился. Шадиман умерил шаги.
- Святая божья матерь иверская! Это Вардан Мудрый! - закричал со стены
чубукчи Шадиман.
Действительно, в ворота входил, задыхаясь, Вардан, за ним - его старший
сын Гурген. Они казались пришельцами из далекого, недосягаемого мира.
Если бы не гордость, Шадиман кинулся бы купцу на шею, но, взглянув на
дергающиеся усы Исмаила-хана, сдержанно спросил:
- Вардан, как мог ты рискнуть, да еще днем?
- Всю ночь ползли, светлейший князь, очень повезло... Победа дому
Сабаратиано! Пусть враги, взглянув на твое цветущее лицо, рассыплются
пеплом! Очень повезло. У этого носатого черта, Димитрия, что-то случилось,
ускакал в Носте, за ним другие саакадзевцы.
- Как ты сказал?
- Саакадзевцы... так зовут сейчас приверженцев страшного Моурави.
Шадиман тягостно подумал: плохо! Мысль о династии Саакадзе начинает
проникать в сознание плебеев, надо наступать немедленно.
Исмаил-хан всецело завладел Варданом, торопясь с расспросами.
- Нет, высокочтимый хан, меня никто не посылал, более двадцати лет
служу я верно моему господину, светлейшему князю Шадиману.
- Значит, путь свободен, раз ты сюда пришел? - прервал его хан.
- Свободен? Я с сыном десять раз жизнью рисковал и кисет с серебром
дружинникам роздали. Очень повезло, начальник стражи у водопада в Инжирном
ущелье - мой кунак. За тайный пропуск в крепость обещал ему табун в триста
коней. Доверчивый кунак не сомневается, что я только ради торговли стремился
в крепость. Вот тюк с парчой для ханум захватил. Посулил, если выгодно
продам, еще полкисета серебра ему отсыпать.
- Удостой мой слух соловьиными песнями, - погладив эфес сабли, сказал
Исмаил-хан. - Твоя доброта да будет примером паломникам в Кербелу. Чтобы
увидеть князя, серебро швыряешь, табун коней, как горсть песка, бросил.
Пехлеван? Велю с тебя шкуру снять - повернешь язык к правде!
- Напрасно грозишь, хан, и так скажу: не пехлеван я, но знаю: князь
Шадиман - щедрый князь. За хорошую весть вернет мне серебро и табун, откуда
иначе взять бедному такое богатство для расплаты?
Шадиман понимал: хан не допустит беседы наедине, хотя купец именно за
этим и пришел:
- Говори, Вардан, у меня нет тайн от благородного сардара... Но, может,
ты устал? Отдохнуть, поесть хочешь? Вон сын твой еле на ногах стоит.
- Ты угадал, светлейший господин, теперь скажу главное. В Исфахан
караван веду, конечно, не явно. Не пожелаешь ли послание Караджугай-хану
отправить? Или благородный сардар окажет мне доверие? Или царь Симон
осчастливит?
- Почему ты и сын в серебристые плащи закутались?
- Светлейший князь, сейчас луна...
- Чубукчи, накорми купцов и проводи в покои Исмаил-хана. - Шадиман едва
заметно опустил веки.
Чубукчи, дотронувшись до левого уха, учтиво поклонился.
Сардару невыносимо хотелось потащить к себе купцов сейчас же, но
Шадиман уже повернулся и спокойно зашагал. Исмаил-хан догнал его и почти
насильно уволок в свой дворец, на праздничную еду. Он неотступно следовал за
Шадиманом, даже за пилавом не спускал с него подозрительных глаз, стараясь
разгадать мысли "змеиного" князя.
Еще дымился в фаянсовых чашках крепкий кофе, а прислужники уже ввели
принаряженных купцов. Вардан пустился в подробный рассказ, как он ловко
обманул майдан, поверивший в его намерение отправиться в Эрзурум торговать
картлийскими изделиями. Турция ему, конечно, как перец - кошке! Он стремится
в благословенный Иран, поведать доблестному Караджугай-хану о состоянии
Картли. Но чтобы вступить в пределы земель шах-ин-шаха, ему нужна пропускная
грамота от сардара персидских войск в Тбилиси.
Вардан не поскупился на проклятия дому Саакадзе, всем его сторонникам и
даже скоту и деревьям. Страшный Моурави преследует несчастного купца за
