пышный ус, - и конь мою ногу хорошо знает. Пора азнаурам собирать силу, а
кто запаздывает на переправе к азнаурской стороне, пусть на себя сердится...
- Некоторые уже пробовали запаздывать, - прервал Дато взволнованную
речь Квливидзе, - но не об этом теперь разговор. Прямо скажу: время сейчас
наше, но оно еще беспокойнее, чем тогда. Детство союза азнауров прошло, но с
облаков ничего не падает, - все на земле. А кто хочет много получить, пусть
много и посеет.
- Дато прав, - недовольный намеком, произнес Асламаз, - нельзя терять
часы на воспоминания. Пусть Моурави скажет свое слово.
Но Саакадзе осторожно подходил к своей главной цепи. Он просил каждого
рассказать о положении своего хозяйства, в какой мере пострадало оно от
вторжения шаха Аббаса.
Четыре дня скрипели гусиные перья. Ростом и Элизбар аккуратно
записывали фамилию говорящего, потом его сведения: сколько у каждого людей -
глехи, хизани и месепе, сколько коней, голов скота, запасов еды и оружия.
Азнауров поразило новшество: раньше верили друг другу на слово, а
сейчас каждое слово, как печать, ложилось на вощеную бумагу. Церковные
азнауры насторожились: а что, если Саакадзе не только хочет возместить
убытки, понесенные от войны? На всякий случай они были не прочь уменьшить
свое достояние, но Дато простодушно заявил: Нодар Квливидзе, Асламаз, Гуния
и Элизбар будут разъезжать и проверять наличие внесенного в список; может
быть, кто-либо из кичливости преувеличивает свое имущество...
Затем Дато предложил создать казну союза азнауров. Эта казна должна
пополниться вкладами всех азнауров в соответствии с их доходами. Богатство
придаст союзу устойчивость и государственную значимость. "Сундук священных
щедрот" - так, по примеру византийцев, он будет назван - должен быть окован
медью и храниться в Кватахевском монастыре, в келье настоятеля Трифилия.
Тайну замка будут знать только казнохранители. Дато от имени "барсов"
предложил троих - Асламаза, Гуния и Даутбека.
Одобрительный гул пронесся по залу. Гуния, Асламаз и Даутбек были
носителями азнаурской чести.
Польщенные и сразу выдвинувшиеся в первый ряд вершителей азнаурских
дел, Асламаз и Гуния поклялись с большим рвением заняться обогащением казны
азнаурского сословия.
Дато незаметно шепнул Димитрию:
- Молодец Георгий, хорошо придумал! Теперь Асламаз и Гуния будут
скакать по владениям, вынюхивая, точную ли долю положили азнауры в сундук.
- А если кто скроет доход, надо посоветовать: пусть полтора месяца у
того гостят и каждый день по полтора барана съедают.
- Теперь, друзья, - продолжал Дато вслух, - обсудим, на что наши
мдиванбеги будут выдавать монеты. Думаю, раньше всего на покупку коней и
оружия. Потом на увеличение хозяйства, если у азнаура подвернется подходящий
случай приобрести землю, виноградник, лес или баранту. Потом, следуя
древнему обычаю амкаров, - если черный день переступит порог: дом сгорит,
или падеж скота, или градом виноградник побьет. Взамен дружеской помощи
потерпевший азнаур должен о солнечный день вернуть взятое и добавить для
роста казны.
Порешили также, для пресечения побегов и вымирания, не облагать
азнаурских крестьян чрезмерной податью. Напротив, всеми средствами помогать
процветанию крестьянских домов - такой разумной мерой азнауры увеличат
собственное благосостояние. До вечерней еды обсуждали способы уклонения
княжеских азнауров от постоянных или разовых податей, налагаемых на них
владетелями, и от участия в междоусобных войнах князей.
Но съехавшиеся азнауры чувствовали, что не только для узких сословных
дел собрал их Георгий Саакадзе, погруженный в большие заботы о царстве.
И вот настал день... Солнце роняло уже отвесные лучи на башню. Напрасно
Русудан повелела застольным слугам повторить призыв к еде ударом дапи.
Азнауры затаив дыхание продолжали слушать своего полководца.
В своей речи Саакадзе напомнил о неслыханном поражении, нанесенном
опытным войскам шаха Аббаса, об изумлении Турции, воспринявшей подвиг
картлийцев как чудо. Он указал, что мстительный шах готовится к еще более
беспощадной войне с Кахети и Картли. Но государственные мужи должны
предвидеть все ходы врага.
- Мы всегда были малочисленнее наших врагов и потому не могли
действовать натиском всего войска. Используя гористую и пересеченную
оврагами местность, реки и леса, ущелья и долины, мы старались заманить
врага туда, где он не мог развернуть свои силы. Мы победили в Сурами,
победили в Марткоби. Но теперь враг знает наши слабости и не поддастся на
наши уловки. Нам не удастся только народным ополчением и разрозненными
царскими и княжескими дружинами отразить вторжение вражеского войска,
сильного знанием боевого дела. Мы обязаны перед родиной создать постоянное
огнебойное войско, подчиненное единой воле, и установить его численность в
шестьдесят тысяч...
Зашумели азнауры. Изумленные возгласы перемежались с недоуменными
