Равена тяжело вздохнула и позволила девушке пойти отдыхать. Сама она тоже легла, но долго не могла заснуть, продумывая дела на завтрашний день.
========== Акт милости ==========
На следующее утро Равена решила, что лично взглянет на пленного. Для этого она поднялась рано и, пока Эдевин спал, спустилась в тюрьму. Сонный тюремщик не сразу услышал шаги хозяйки.
- О, леди Равена! Доброе утро! - вяло промычал он.
- Хоть бы умылся, прежде чем приветствовать госпожу, - фыркнула девушка.
- Виноват, миледи. Я не думал, что вы придете.
- Я хочу взглянуть на пленника.
- Не позволено. Господин Эдевин велел никого не пускать к нему.
- А я сейчас велю посадить тебя в соседнюю камеру и дать тридцать плетей. Немедленно пропусти!
Упитанный смотритель тяжело вздохнул, пробубнив что-то про то, что ему влетит от Колбурга. Девушка прошла к решетчатой двери и посмотрела на Ледимина. Как и рассказывала служанка, гревского невольника содержали в самых худших условиях. Равена ахнула. Ей были знакомы суровые войны между феодалами, что чаще всего их предпочитали брать в плен ради выкупа, однако она не могла предположить, что её старший брат так жестоко отнесется к равному себе. Не желая больше задерживаться, она покинула темницу. В коридоре её догнал гонец.
- Леди Равена, простите, что беспокою. Старосты наших деревень спрашивают, к какому дню собирать налоги? Я хотел лично к лорду Эдевину подойти, но к нему не пускают.
- Да, конечно, идем, - отвлеклась Равена.
Вместе с гонцом девушка отправилась к замковому писарю, где Колбурги занимались экономическими вопросами в рамках своих владений, а также любыми другими делами, которые касаются непосредственно их. Писарь страдал бессонницей, поэтому был готов принимать своих повелителей в любое время суток. Присев за стол, Равене попалось на глаза раскрытое письмо, на котором был герб Гревского княжества. Периодически отвлекаясь на это письмо, она обсуждала размер собираемых с подданных налогов. Леди знала, что Эдевин не ведет переписок с гревскими князьями, да и в неверности своему сюзерену его упрекнуть было нельзя. Пока писарь и гонец удалились в соседнюю комнату за счетами, девушка быстро выудила с полки письмо и спрятала под корсет.
В полдень после завтрака Равена уединилась в покоях и достала письмо. Это было то самое, которая писала Вилеска лорду Эдевину. Девушка восхитилась красноречием гревской княгини и прониклась сочувствием. И хотя самой Равене пока не ведомо счастье семейной жизни, она увидела, что Ледимин горячо любим своей супругой, а также возможно и сам по себе человек очень достойный. Девушку раздосадовало, что родной брат так немилостиво отнесся к пленнику. Возможно у него на то были причины, но сердобольная младшая сестра сочла своим долгом исправить эту страшную несправедливость.
Когда Эдевин уехал собирать налоги с деревень, Равена и служанка отправились в темницу. Тюремщик очередной раз вздохнул из-за того, что не в силах пресечь нарушение приказа лорда Эдевина и смиренно уселся на стул. Равена прильнула к решетке и позвала Ледимина. Князь поднял голову, но ответом не удостоил. Его пронзительный недоверчивый взгляд даже немного смутил девушку. “Князь, не бойтесь, я не причиню вам зла. Я младшая сестра Эдевина ди Колбурга, Равена”, - немного сбивчиво представилась девушка. Ледимин с недоверием посмотрел на неё и опустил взгляд. Поняв, что первый разговор не заладился, девушка велела служанке просунуть ему в камеру шерстяное одеяло, после чего они обе удалились.
Некоторое время князь сидел, устремив взгляд в пол. Когда звуки шагов девушек утихли, грев посмотрел на неожиданный подарок. Конечно, одеяло не было украшено узорами и бахромой, однако лучше спать, закутавшись в теплую подстилку, чем прозябать на высохшей соломе в продуваемой камере. Он прополз, насколько позволяла длина цепей, и забрал одеяло, постелив им солому и стену, чтобы не так сильно морозили каменные стены и пол Туридона. Ушибы все еще ныли, но по крайней мере не так тяжело, как вчера. В пелене боли и неприятных воспоминаний в голове Ледимина появился образ любимой супруги. Сложив руки в замок, он стал молиться, прося Бога поскорее выбраться из замка и снова воссоединиться с Вилеской.
Тем временем Равена и её верная служанка возвращались в её покои.
- Миледи, мне страшно. Как бы господин Эдевин не начал гневаться, что мы идем против его воли, - робко сказала она.
- Не беспокойся. Прежде всего я его сестра, а значит он не посмеет на меня руку поднять или слово дурное сказать. А за тебя я заступлюсь.
- Храни вас Бог, госпожа.
- Да и потом валконцы - это прежде всего образец благородства и чести. Эдевин это видимо совсем забыл, погрязнув в войне. Надо будет спустить его с небес на землю.
Придя в комнату, девушки принялись за шитье.
========== Гнев и усмирение ==========
