Это была их первая встреча в таком формате. И заходили они на важную беседу издалека…
Каганович, сидевший с 1925 года на Украине к концу 1927 года уже вошел в терминальную стадию конфликта с местными националистами. И искал отчаянной поддержки в центре.
Изначально он опирался на Сталина, но тот не стремился ограничивать «оборонительный национализм» УССР. И спускал все на тормозах, но и не говорил «нет». А в оригинальной истории в конце концов сделал окончательный выбор не в пользу Кагановича, сняв его с должности. Теперь же, когда Иосиф Виссарионович выбыл из игры, тот решил обратиться к Фрунзе. Тем более, что нарком и сам находился в достаточно натянутых отношениях с украинской компартией.
Лазарь Моисеевич был не шибко образованным, мягко говоря. Как и большинство революционных вождей. Но был безумно энергичным, решительным и крайне деятельным. Более того, что крайне важно, полностью разделял позицию Фрунзе и Дзержинского по национальному вопросу. Ибо национализм не признавал ни в каком виде. Хотя и был вынужден мириться с тем положением дел, какое имелось. А позиция по НЭПу и образование выглядели вполне поправимыми аспектами. Во всяком случае, куда менее значимыми, нежели национальный вопрос.
Вот Фрунзе и решился на сближение с этим крайне энергичным персонажем. Может быть не самым влиятельным, но чрезвычайно удобным на практически любом направлении. Если к нему приставить толкового помощника, разбирающегося в порученном вопросе, то он был способен лбом тоннели прокладывать…
Плавно беседа перешла на тему Украины. И, почти сразу, коснулись производств. Это было, по большому счету, неизбежно.
– Я понимаю, Михаил Васильевич, ваши опасения. Украина действительно очень уязвима. Но нельзя же так – на голодном пайке. Вы ведь совсем уж режете ножом по живому без всякого наркоза. На Украине это вызывает растущее недовольство.
– Разве моя задумка поставить в Днепропетровске большой автомобильный завод, а в Запорожье большой тракторный – это голодный паек?
– Разумеется! Это воспринимают как кость, брошенную голодающему. Подачку. Вы же понимаете, что украинская компартия желает больше. Намного больше. И ей нужно как-то управлять, что становиться с каждым днем сложнее. Например, судостроение. При царе Николаевские верфи гремели на всю страну. А сейчас?
– Гремели чем? Тем, что отличались крайне низким качеством строительства и постоянно срывали сроки?
– Это частности.
– Это не частности. Если бы не турки, то при царе дешевле бы было строить на севере – в Санкт-Петербурге и перегонять на юг. Сейчас тоже. Но мы ни тогда, ни сейчас этой возможностью не обладаем. Поэтому вынуждены возиться с южными судостроительными верфями.
– Но вы начали строительство большой судоверфи в Новороссийске, а не в Николаеве. Ну или хотя бы в Мариуполе.
– Да. В Новороссийске. Потому что он в должной мере удален от любых вражеских границ. Разве что какую-то угрозу представляют турки. Но они такие вояки… – сделал Фрунзе пренебрежительный жест рукой.
– И все равно, я прошу вас – изыщите возможность. Это становится попросту опасным.
– Опасным? – вклинился Дзержинский. – Чем же?
– Начали ходить плохие разговоры. Очень плохие. При мне, понятно, помалкивают. Но…
– Что?
– Мне стали доносить, что с польской стороны стали появляться люди. И с ними ведутся опасные беседы. Обсуждается гарантии отделения УССР от Союза.
– Этого следовало бы ожидать. – тихо покивав, констатировал Фрунзе.
– Нужно что-то делать. Потому что я не в состоянии остановить эту катастрофу.
– Мы не сможем в ближайшие месяцы провести никакую масштабную операцию на Украине. – нахмурив лоб, произнес Дзержинский. – Все наши силы пока сковал Урал. Во всяком случае силами ОГПУ и НКВД. Армия, понятное дело, не в счет. Но без моих ребят это все лишено смысла.
– До весны, скорее всего, твои молодцы там скованны. – кивнул Фрунзе. – Или даже до лета.
– Да, где-то так.
– А с украинскими боевиками, что шалят в Польше, они как порешали? Это ведь больное место для поляков.
– Я сам в эти круги не вхож. Но, я слышал, что те вроде как затихли и сейчас не озоруют.
– Ясно. – нахмурился нарком.
– Нужно еще что-то. Иначе до весны они не досидят.
– Зимой решатся начать кампанию?
– Треть сил постоянной готовности на Урале.
– А Польше какой с этого резон? – поинтересовался Дзержинский.
– Ясное дело какой. Предлагают конфедерацию создать с Украиной и Белоруссией. Вроде как обновленную Речь Посполитую.
– В Белоруссии разве тоже угроза?
– Белоруссию они планируют завоевать. Болтают, будто бы французы пообещали им танки и прочее оружие. А, возможно, даже завозят кораблями. Во всяком случае нашим в том же Киеве говорят, что танки уже поступают. Рено. Англичане тоже чем-то их снабжают. Кажется, артиллерией и самолетами, но это не точно. Это все нужно проверять.
– Тайно завозят? – уточнил Дзержинский, что-то черкнув на салфетке.
– Тайно.
