– Дурной разговор мы затеяли. Ой дурной. – покачал головой Тухачевский. – Еще накликаем беду. Но с Фрунзе нужно что-то решать.
Все присутствующие покивали.
В этом они были солидарны всецело.
Так как их, героев Гражданской войны, Михаил Васильевич методично оттирал от управления армией. И уже сейчас вывел во многом на второстепенные должности, отстраняя от командования войсками. Ну, точнее, поручив «крайне важные» задачи в территориальных формированиях. И заслуженные командармы, комкоры да комдивы «увлекательно» инспектировали всякие батальоны и роты, развернутые на местах. Малые гарнизоны. Где несли службу те, кто прошел курс молодого бойца.
И территориальными они были достаточно условно. Скорее гарнизонными и вспомогательными. А личный состав в них был перетасован – дай боже. Ближе тысячи километров к месту призыва никого и не направляли. За исключением, пожалуй, «водоплавающих». Но там обстоятельства – море или океан не передвинуть.
Дальше – больше.
Каждому из этих героев гражданской войны была назначена дорожная карта по учебе. С достаточно строгим графиком. И время пошло. А многие из них даже не начали. Что должно было закончиться вполне закономерно – увольнением в запас. Да еще с аттестацией в звания уровня унтера или обер-офицера, скинув с генеральских позиций.
Это была катастрофа.
Отложенная.
Но неизбежная.
Ибо все, здесь присутствующие, прекрасно понимали – их карьере конец. Кто-то учиться не мог в силу скудных умственных способностей. Кто-то не хотел, считал ниже своего достоинства. А кто-то стеснялся на фоне монолитной реакции товарищей.
Тухачевский вновь раздраженно потер лицо.
– Нужно срочно что-то делать.
– А что ты сделаешь? К Михаил Васильевичу не подойти. – скривившись спросил Якир. – Мои люди как-то понаблюдали за ним. Он изо дня в день ведет себя так, словно ожидает нападения. И бдительности не теряет. А его охрана – не псы, но волки. Голодные, злые, борзые. Только сунься – растерзают. Чем Феликс и воспользовался. Коминтерн то вон как раздавили. Даже пискнуть не успел. А основной ударной силой там именно СОН и выступила.
– Боится …! – воскликнул Егоров.
– Тише, – потирая виски буркнул Тухачевский. – Криком делу не поможешь.
– А что тише? Или мы его, или он нас. – не унимался Егоров. – Сначала из армии выпрет, а потом с помощью своего дружка тихо подчистит.
– Не нагнетай. Зачем ему нас убивать?
– Потому что оставлять в живых – опасно. Мы ведь станем мстить. Он что, дурак, так рисковать? Любой из нас после того, как будет выброшен из армии, будет представлять для него угрозу. С револьвером, винтовкой… да даже с ножом.
– Ты, дружок, не видел его охрану, – нервно хохотнул Якир.
– А что охрана? Он ведь ходит в театр, кино и прочие общественные места. Вышел в туалет. А там кто-то из нас его ждет.
– По прошлом году пробовали.
– Он силен. Но нас много. Не один так другой. В конце концов – можно и в театре во время сеанса пристрелить. Подкравшись. Нет. Я решительно убежден – Фрунзе станет от нас избавляться.
– А чего медлит? – устало спросил Тухачевский. – После того, как они с Феликсом разорили Коминтерн, арестовав Литвинова. Кто их остановит?
– Эта тварь хочет соблюсти нормы приличия. Чистеньким из этого дерьма выйти.
– Не нагнетай…
Дебаты шли не шатко не валко.
Они то скатывались в нервные перепалки. То в попытки смоделировать удачное покушение. Да такое, чтобы потом самим как-то оправдаться.
Понятно – Фрунзе их враг. И Сталин их сейчас активно поддерживал. Но ни у кого из присутствующих не было сомнений относительно амбиций самого генерального секретаря. Для чего ему требовалось получить контроль над армией и органами. Что подразумевало довольно простой вывод – они не нужны. У них всех есть амбиции, и они вроде не дураки. А значит, что? Правильно. Сталин их станет затирать, а потом и постарается от них избавиться как от слишком самостоятельных, опасных фигурантов.
Так что они чувствовали себя как между Сциллой и Харибдой.
С одной стороны, на них неумолимо надвигался паровой каток Фрунзе с выглядывавшего из-за его спины Дзержинского. С другой – Сталин, подкрепленный довольно крепким пластом партийной номенклатуры. При любом раскладе они получались лишними. В лучшем случае – одноразовым инструментом. Этаким куском свежей туалетной бумаги. Что толкало их к мыслям о том, чтобы не просто устранить Фрунзе, но и совершить полномасштабный военный переворот. Дабы «сбросить власть прогнившего ЦК» и утвердить «настоящую народную власть» с собой во главе.
Как? Так очевидно же. Обвинить во всем Сталина и его сторонников. И вывести «на улицу» те самые воинские части, которые постоянной готовности. То есть, самые боеспособные и преданные Фрунзе. Их ведь несложно будет раскачать на месть. Тем более в Москве до сих пор продолжали ходить упорные слухи, что именно Сталин пытался убить Фрунзе на операционном столе. Почва для таких маневров более чем готова. Оставалось только придумать – как это все реализовать…
