Однако Фрунзе совершенно случайно не обнаружил в Комитет по делам изобретений и открытий СССР заявку от 9 ноября 1925 г. № 4899, в котором некий Борис Павлович Грабовский, проживающий в Ташкенте, не пытался запатентовать аппарат для электрической телескопии. Да и в мировой практике в 1926 году был уже построен первый такой аппарат. Вполне себе работающий.
Нарком приободрился. Связался с Грабовским. И вот теперь – он сам, его соратники, и целый творческий коллектив, собранных из разных энтузиастов, сидели – морщили лоб. Чтобы сделать нормальный электро-лучевой дисплей для этого самого прибора. Крупный. Пусть и с большим зерном. Но чтобы не прищуриваться, пытаясь что-то там разглядеть.
Но это полбеды.
Темой заинтересовалась и рабочая группа, занимавшаяся сонаром. Им тоже понравилась тема «визуализации» только уже шумов. Так было проще и точнее определять азимут до цели и дистанцию. И меньше связи с человеческим фактором. Ведь у человека в наушниках могут быть и усталость, и болезнь и еще что. Банальная серная пробка, снизившая чуткость слуха.
А бедный Грабовский за всех отдувался.
Он ведь хотел осчастливить человечество новым, прогрессивным электронным кино. Дистанционным. Чтобы каждый мог посмотреть его из дома. Но мимо проходили военные… и у них фантазия работала несколько иначе…
В идеале-то Михаил Васильевич хотел еще и радар бы какой-нибудь на свои сторожевики впихнуть. Но тут покамест совсем конь не валялся. И он был вынужден ограничиваться тем, что отбирал на дальномерные посты и в наблюдатели природных сибирских охотников с особенно острым зрением…
– Товарищи! Я выступаю перед вами с тяжелым сердцем. Мы с вами трудимся, не щадя своего здоровья, а то и жизни, для построения в Советском Союзе справедливого, самого прогрессивного в мире общества. Стараемся. Пытаемся. Преодолеваем великие трудности. А отдельные личности, пользуясь нашей доверчивостью, решают свои шкурные интересны! – начал свое выступление Дзержинский.
Перед ним сидел Пленум ЦК, расширенный, включая кандидатов, приглашенных журналистов и целый ряд важных членов партии, которые в ЦК не входили…
После того, как центральный аппарат ОГПУ совместно с СОН провел стремительную операцию по аресту верхушки Коминтерна, партийная номенклатура притихла.
Возникла ситуация неопределенности.
Как это трактовать? Как «дворцовый переворот»? Или что? И как им вообще в этой ситуации себя вести? Ведь «внезапно» оказалось, что вооруженные люди в праве диктовать свою волю не вооруженным. Даже если это их соратники. Причем диктовать в довольно резкой форме. И что, какие бы ты постановления не принимал, на самом деле, это не стоит ровным счетом ничего, если «человек с ружьем» посчитал иначе. То есть, повторилась в точности ситуация, разыгранная вокруг Учредительного собрания. Его ведь Советы разогнали силой оружия, когда поняли – он примет решения совершенно для них неприемлемые.
Все замерли.
Все ждали.
А партийная напряженность росла.
Дзержинский должен был объясниться.
И он, наконец, на это решился…
– Начну с самого начала. Узнав о том, что Генрих Ягода вел за моей спиной преступную деятельность, я начал наводить порядок в ОГПУ. В итоге – почти весь центральный аппарат пришлось обновить. Люди либо утратили доверие, либо оказались замешаны в самых разных преступлениях. Более того – в связях с бандами, что совершенно недопустимо. В ходе чистки всплыл наш бывший товарищ – Тучков. Вы его все прекрасно знаете…
И дальше Дзержинский поведал о том, что этот деятель, целенаправленно вредил и занимался контрреволюцией. Начал, правда, с мелочей, вроде грабежей церквей и продажей по контрабандным каналам ценностей за рубеж. В своих интересах. Но дальше больше.
– В нашей прогрессивной стране объявлена свобода совести. Каждый волен верить в то, во что посчитает правильным. Поэтому если какой-то деятель культа совершает преступление, его нужно задержать, преступление расследовать и осудить, если будет иметь место состав преступления…
Он замолчал, отхлебнув воды.
– Тучков же занимался массовыми внесудебными расправами. Нередко садистскими. Но это полбеды. Он этим бравировал и хвастался, угрожая прочим священникам. Пытаясь своими действиями их запугать. Через что это стало известно широким масса граждан. Иными словами, он целенаправленно настраивал в первую очередь крестьянское население против советской власти. Дескать, мы стоим не за законность и справедливость, а форменные бандиты и разбойники. Скажу больше, развернутая им деятельность…
И дальше он поведал Пленуму о том, что в народе из-за деятельности Тучкова их стали воспринимать как сатанистов. А потом о том, что это оказалось не пустыми словами. Что проведя дополнительные расследования по этому вопросу по уже задержанных сотрудников ОГПУ, удалось выяснить массу всего неприятного. В первую очередь, конечно, последствия деятельности разного рода старообрядческих сект.
