– Известно откуда. Это англичане. Точнее их разведка. Литвинов на них еще с 1903-го работать начал[19]. Причем добровольно. И в партию уже проник в качестве британского шпиона. Зачем им меня убивать? Ну значит есть резоны. Значит товарищи, многое я делаю правильно, и это для банкиров лондонского Сити опасно! Осталось понять – что именно. Тут знаете, что еще интересно? Литвинов-то проговорился, мол и Фрунзе англичане убить хотели. И дескать покровители Ягоды в партии, тоже с МИ-6 накрепко повязаны. Даже не знаю пока… Верить или нет. Но с другой стороны вы же видите, как Михаил Васильевич нашу армию укрепляет. И такая его работа империалистам конечно же не по душе.
Он сделал паузу.
Переложил несколько листов. И продолжил.
– Больше скажу. С их точки зрения, ликвидация Фрунзе очень выгодно. Так как он гвоздь. На нем все преобразование армии держится. Да и мне есть чем гордится. За год ОГПУ и НКВД в лице работников УГРО, изъяли у разного рода хапуг, бандитов, сектантов и предателей, одних только ценностей на 282 миллиона золотых рублей! Вдумайтесь – 282 миллиона! И они все пошли в дело. На оснащение новых предприятий, школ и прочего крайне нужного и полезного для нашей страны. Сверх бюджета. А каждый новый советский завод, каждый новый советский ученый – это империалистам как серпом по… детородным органам. А вы говорите…
Он снова сделал паузу, покачав головой.
– Я попросил у Михаила Васильевича СОН, так как ожидал мощного, отчаянного сопротивления. Как на «малинах» крупных банд, где иной раз приходится артиллерию подкатывать. Но, к счастью, враги на этот раз оказались слишком беспечны. За что и поплатились. Но, товарищи, больше на такую удачу рассчитывать не стоит. Поэтому надо ускорить работы по созданию спецназа ОГПУ. Он уже утвержден, но существует пока лишь номинально. Сил и времени пока не хватало на него…
Тишина.
Дзержинский немного приукрашивал ситуацию. С целью спровоцировать подельников Литвинова. Удалось выяснить многое, но далеко не все. И таким нехитрым способом он, по совету Фрунзе, планировал спугнуть перепелок. Чтобы они уже взлетели из густой травы и подставились.
На эту провокацию Феликс пошел только после того, как со всех, выявленных «мутных» зарубежных счетов, раскиданных по Европе, были выведены деньги в Германию. Не очень надежно. Но лучше, чем до того. И не только со счетов, ассоциированных с деятельностью Литвинова и Ягоды. Прошелся Дзержинский и по Коминтерну, собирая все те средства, которые еще не сгорели в этом театре абсурда. Хотя американские их активы, кстати, оказались надежно «закрыты». Даже цента оттуда вывести не удалось. А там лежали основные суммы…
– Урод… – наконец процедил Мехлис, нарушая тишину.
Понятно – революция дело сложное. И провокаторы – обычное дело. Но они с этими людьми шли столько лет плечо к плечу… Обидно… Больно… Неприятно…
Остальные полностью поддержали этот настрой. Даже те, кто так не считали и были также связаны с иностранными разведками. Просто для того, чтобы себя не выдать…
Итог заседания Пленума оказался таким же неоднозначным, как и ожидания от него. О военном перевороте ну, или если хотите, дворцовом, объявлено не было. Что Дзержинский, что Фрунзе вели себя как ни в чем не бывало. И вполне отыгрывали роли, типичные для их должностей. Хотя всем было понятно – прецедент создан. И если чуть заиграться, то сотрудники ОГПУ, поддержанные армейским спецназом, могут очень быстро решить эту проблему. А потом уже найти за что. Ведь у каждого есть, за что… Как говорится – даже у самого плохого человека есть, что-то хорошее. Главное тщательнее обыскивать.
Это, с одной стороны.
А с другой – участникам Пленума стало резко не до этого. Тот ворох грязного белья, который вывалил Феликс Эдмундович шокировал их до крайности. И испугал.
Кого-то угрозой вскрытия их собственных делишек.
А кого-то и тем, что они бок о бок работали с такими мерзавцами.
Так или иначе, но о чем подумать было теперь у каждого. Задержанных же решили судить публично. С широким освещением в прессе. Благо, что у Дзержинского хватало доказательств по каждому эпизоду.
Когда Пленум за это проголосовал, Михаил Васильевич Фрунзе улыбнулся. Едва заметно. И подмигнул Феликсу. Их задумка удалась полностью. И ЦК попалось в их ловушку.
Народ жил весьма погано. В целом в 1926 году уровень дохода у среднего рабочего был ниже чем в 1913. И многие об этом помнили лично. А кто не знал – старшие товарищи подсказывали. Из-за чего в рабочей среде зрело глухое недовольство. И людям требовалось показать врага.
Вот и показали, выпуская джина из бутылки. Ведь впервые суду предавались столь высокопоставленные революционеры. И не просто так, а как, по сути – враги народа…
Коминтерн же оказывался в тотальном кризисе.
Его переподчиняли ОГПУ, сливая с разведывательным управлением. В формате его отдела по связям с региональными социалистами.
Номинально то он оставался.
А вот фактически – все. Конец.
