В 1930-е годы Леонид Васильевич развернулся по полной программе. При поддержке Тухачевского и Орджоникидзе. Налепив массу безоткатных пушек-уродцев. Однако их конструктивные недостатки были продиктованы во многом неправильно поставленными задачами. И попыткой добиться унификации там, где она не требовалась. В целом же его конструкция, изобретенная в 1924 году в лагере – была вполне рабочей схемой. Во всяком случае шведы в свое время слепили Pansarvärnsgevär m/42 – 20-мм безоткатную противотанковую винтовку с нарезным стволом. Бывшую, по сути, «косплеем» пушки Курчевского. А потом на ее базе свой знамениты гранатомет Карл Густав. Да, более тяжелый чем РПГ, выпущенный в том же году. Но кардинально более точный и дальнобойный.
Так что – сам по себе Курчевский разработал не дурость и не глупость. Беда в его случае проистекала из куриных мозгов заказчика. Который поддавшись эйфории от первых успехов не сумели правильно оценить потенциал и возможности идеи. В силу общего уровня технической грамотности.
А Фрунзе смог.
И заказал Курчевскому разработку 20-мм Pansarvärnsgevär m/42. Самым подробным образом описав ТЗ и ТТТ для этого. Чтобы этот слишком увлекающийся и бурный мыслями инженер не ускакал куда-нибудь не туда.
Почему он решил пойти по линии Карла-Густава? Почему не Фаустпатрон и далее в РПГ?
Потому что гладиолус.
То есть, технически и технологически Карл-Густав был доступнее. Кроме того, он позволял бить прицельно в несколько раз дальше. Да и вообще стрелял дальше.
Почему 20-мм?
Так это для начала. Опытный образец. Все равно кумулятивных боеприпасов у Михаила Васильевича пока не имелось. И требовалось отработать технологию. Заодно получив вполне годный вариант тяжелой безоткатной винтовки, способной со ста метров пробивать 40-мм брони. На ближайшие лет десять – за глаза. А потом и 80-85-мм вариант можно будет сделать, с кумулятивными гранатами.
Совсем уж ветку технологий фаустпатрона Фрунзе не стал отбрасывать. Идея дешевых одноразовых гранатометов выглядела довольно привлекательно. Пусть и бьющих едва ли не в упор. Как специальное средств для штурмовых групп и боевых операций в городе – очень неплохое подспорье. Но это было не к спеху. Да и ясной картины по философии применения не имелось. Он ведь не просто кумулятивные фаустпатроны хотел делать. Нет. И, вероятно, было бы намного рациональнее остановиться на перезаряжаемом гранатомете для армии. Просто делая для него большую номенклатуру разных боеприпасов. И кумулятивные, и фугасные, и осколочно-фугасные гранаты, и шрапнели, и дымовые, и, если получится, объемного взрыва, и прочее…
Иными словами – тут с кондачка не подойдешь к вопросу.
Требовалось поэкспериментировать. И тщательно продумать тактику и стратегию применения такого рода оружия. Во всяком случае при переходе от 20-мм безоткатной винтовки к нормальным гранатометам.
Михаил Васильевич взглянул на вошедшего посетителя и чуть не уронил челюсть. Перед ним стоял Андрей Миронов в образе великого комбинатора. Те же тоненькие усики, полосатый костюм, шарф и штиблеты.
– Бендер. Остап. – представился гость.
– Проходите, – указал Фрунзе на стул.
Гость излишне уверенно прошествовал к указанному месту и вольготно на нем разместился. Окинув взором весь кабинет взглядом опытного оценщика. Ну или воришки.
– Скажите, а вам не знакомы такие товарищи как Ильф и Петров? – спросил Михаил Васильевич, не отрывая взгляда от странного посетителя.
– Нет. – после небольшой заминки ответил собеседник.
– Странно. А эти двое сейчас большую книгу начали писать про авантюрные приключения – плутовской роман. И в качестве главного героя описали человека, удивительно похожего на вас. Даже с таким же именем и фамилией.
Эта новость Остапа напрягла. Было видно, как он подобрался и как-то неуловимо изготовился ко всякому дурному исходу.
Фрунзе же прям расцвел, поняв, что эти веселые ребята, Ильф и Петров, судя по всему писали свою книгу с прототипа. Без всякого сомнения приукрасили историю, возможно чем-то дополнили, но… Это вполне вписывалось в их амплуа. Они специализировались на малой форме. И практически больше ничего в формате романа не писали. Фантазия иссякла? Вряд ли. Очень плодотворные люди. Скорее всего просто воспользовались обстоятельством после знакомства с крайне интересным человеком. Возможно даже являющимся живой карикатурой на дельца-проходимца времен НЭПа.
А может они и не имели личного знакомства. Возможно им все поведал тот самый Киса под рюмочку горькой. Мог. Полагая, что Остап мертв. А может и не им. Но, так или иначе, кто-то всю эту историю до Ильфа с Петровы донес.
Михаил Васильевич знал о том, что прототипом Остапа являлся либо писатель Валентин Катаев, либо авантюрист из Одессы по имени Осип Шор. Но вон как судьба вывернула ситуацию. Видимо не все так просто и однозначно в этой истории…
– А ваш отец не был турецким подданным? – после затянувшейся паузы спросил нарком.
– Был. – чуть дрогнувшим голосом ответил гость.
