– Удивительно. И эту деталь биографии они отметили. Осталось понять – какой именно город эти шутники окрестили Старгородом. И… кстати, вся эта история с наследством, спрятанном в стулья старушкой, действительно имела место?
Остап побледнел. Но продолжал молчать и держал лицо. Хотя и с трудом. Вид смотрящего на него наркома его явно пугал. Так как тот напоминал энтомолога, приметившего диковинную букашку о которой до этого только в книжках читал…
– Вы, кстати, по какому ведомству служите?
– Я…
– И по какому вопросу ко мне?
В общем – гость попытался как можно скорее откланяться, почувствовав себя явно не в своей тарелке. Но так просто ему удалиться не удалось.
– У меня для вас есть очень интересное предложение, – перебив Остапа произнес Михаил Васильевич.
После чего снял трубку. И через «девушку» вызвал Дзержинского.
– Кто у трубки? Феликс Эдмундович? Доброго дня. Да. Да. Спасибо. Как твое здоровье? Сердце как? Отменно. Очень рад это слышать. Тут ко мне зашел один любопытный персонаж. Аферист и проходимец высшей пробы. Ему не повезло только в том, что я о нем знаю. Да, хотел меня втянуть в какую-то махинацию или просто ограбить. Но вовремя одумался. И сейчас сидит – раскаивается. Жаждет с тобой познакомится. Нет. Расстреливать не надо. Я предлагаю его привлечь к делу. Как к какому? Поставить каким-нибудь оперуполномоченным центрального аппарата ОГПУ по финансовым преступлениям. Разумеется, без права принятия процессуальных решений, а то проворуется. Я серьезно. Кто сможет лучше понять преступника, как ни бывший преступник? Хорошо. Договорились.
Фрунзе положил трубку.
Взглянул на Бендера у которого дергался ус. И, пожалуй, глаз.
– Вы сами все слышали. Сейчас я вызову своего сотрудника, чтобы он отвез вас к Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. И проводил. Чтобы не возникло неприятных эксцессов. Как вы договоритесь – ваше дело. Хотите – можете сбежать. Уверен, вы найдете способ. Но повторно лучше бы вам не попадаться. На выходе мы сделаем фотокарточку, на всякий случай.
– Я ведь не нарушил никаких законов.
– А вас еще и не начинали допрашивать, – улыбнулся Фрунзе, скорее оскалился самым кровожадным образом. Аж глазами сверкнул. Но почти сразу же вернул себе благоприличный облик. – В общем – рад знакомству. Если надумаете стать приличным человеком и поработать на благо общества – милости просим. В гости. С удовольствием послушаю о ваших похождениях.
– На благо общества?
– Оперуполномоченный ОГПУ – серьезный чин. Да, Москва не Рио-де-Жанейро, – от этих слов Бендер вздрогнул, – но доход стабильный, неплохой. И главное – работа интересная. Прекрасная возможность проверить себя. Сможете вы обойти матерых жуликов или нет? Сможете раскопать схемы, по которым они деньги воруют или вы на их фоне моська? Один восставший комбинатор против всего уголовного мира советской России. А? Ну ступайте. Не будем тянуть время.
С этими словами он нажал на кнопку. Вызвал сотрудника личной охраны. Поставил ему задачу. И отправил «под ручку» с гражданином Бендером «навстречу приключениям…»
На самом деле «великий комбинатор» явился к нему не просто так. На то имелись веские основания. Михаил Васильевич вел очень насыщенную коммерческую деятельность. И имел деньги, которые можно было сравнительно честно отнять. Во всяком случае тот, видимо, подумал именно об этом, решившись на эту авантюру…
К лету 1927 года на него было зарегистрировано без малого семь десятков разных патентов в СССР. И все они благодаря помощи Чичерина оказались закрыты патентами в Англии, Франции, Германии и США. Но они не лежали мертвым грузом. Что в Союзе, что за рубежом нарком ими приторговывал. По сходной цене, не жадничая, продавал не эксклюзивные права на использование. Денег это приносило не сильно много, но достаточно для того, чтобы созданное им молодое ГРУ занималось активным поиском интересных, перспективных разработок. И скупало их на взлете. Пока они еще стоили «три копейки».
Для чего в каждом патентном бюро всех ключевых мировых стран был завербован свой осведомитель. Как минимум один. Который ежемесячно формировал бюллетень с примечаниями и передавал его агенту ГРУ за некое вознаграждение.
Сведения в общем-то открытые. Но так было удобнее работать.
К серьезным задачам ГРУ пока не подходило. Нарабатывало пока аналитический отдел. Который с этими патентами и разбирался. Подтянув узкоспециализированных экспертов.
