– Еще как! Ладно, мой адрес…
И завертелось.
Как и в ситуации с Литвиновым Феликс решил действовать быстро и жестко. Благо, что кое-какие «языки» имелись. Да вот беда – они знали лишь обрывочные сведения. И требовалось не просто бежать по цепочке исполнителей с раскаленным паяльником в руке. А проводить экстренные оперативные мероприятия. Для чего подключили всех приглашенных специалистов из учебного центра.
Ближе к вечеру Фрунзе направился в кремль.
Так-то его основное рабочее место находилось на Знаменке в бывшей усадьбе Апраксиных. Но и в кремле, в Сенатском дворце у него имелся «уголок» – небольшой рабочий кабинет. В который, впрочем, он нечасто заезжал, используя как вспомогательный.
Он всем кортежем въехал внутрь.
Сталин был на своем рабочем месте. Вон – огонек любимой зеленой лампы пробивался через тяжелые шторы окна.
Михаил Васильевич поднялся с парой бойцов охраны в свой кабинет. Оставив их караулить у двери. А сам замер в нерешительности.
О том, что часть начальствующего состава собираются вокруг Тухачевского в некую протестную группу он знал уже давно. Крови она ему попила изрядно. Равно как и то, что их прикрывал и поддерживал Иосиф. Но ему казалось, что таким образом он хочет создать себе группу влияния в РККА.
Новое покушение же расставило все на свои места.
Фрунзе не хотелось это делать, но, больше надеяться на мир не оставалось никакой возможности. Четвертое покушение. И только лишь чудом удалось выжить. Первые пули-то могли его вполне пристрелить – вон он как в окне торчал.
Что дальше?
Михаил Васильевич еще раз сверился с картой и компасом. Проверил ориентацию переносного направленного рентген-аппарата. И нажал на включатель.
Кабинет Сталина находился на втором этаже. Его – на третьем. И так, с некоторым смещением. Из-за чего можно было направить этот излучатель Х-лучей прямо на рабочее место Сталина. Сквозь деревянное перекрытие и кусок тонкой внутренней кирпичной кладки. Не бог весь какая преграда.
Этот аппарат оказался в его кабинете не случайно.
Он уже полгода проводил эпизодические эксперименты в кремле как с всякими звуковыми приборами, так и вот такими вот рентген-аппаратами. Пытаясь найти скрытые полости в стенах. В Политбюро на это смотрели с улыбкой, но не мешали. Тем более, что о вреде радиации в те годы еще ничего не знали и относились к ней очень нейтрально. А в чем-то даже и положительно. Например, в той же Франции в эти же самые дни печатали футуристичные картинки, где изображалась семья, греющаяся у камина, в котором шла радиоактивная реакция со свечением. Наивные времена…
Самое ценное оборудование Фрунзе и хранил у себя в кабинете. Куда даже уборщица из-за этого без ведома наркома не входила. Чтобы ничего не испортить. Среди прочего – переносной рентген-аппарат.
Угол Михаил Васильевич выбрал такой, чтобы пятно накрыло только кабинет с рабочим столом. И почти не затрагивало квартиру Иосифа, расположенную на первом этаже.
Включил.
Взял папку с пустыми листами. Чтобы было со стороны видно – заезжал по делам. И погасив свет вышел, закрыв дверь. Выбранная смерть не должна была всколыхнуть сторонников Сталина в партии и насторожить. Ведь никаких признаков убийства в эти годы обнаружить бы не удалось. Даже если кто-то нашел бы включенный излучатель, то вряд ли придал бы этому никакого значения.
Фрунзе медленно прошел по коридорам, стараясь не таиться и нормально так топая. Вышел на улицу. Повертелся у машин, зная, что Сталин без всякого сомнения за ним наблюдает. Поэтому специально постарался попасть в свет фар с толстой папкой.
После чего сел в автомобиль и отбыл к Дзержинскому.
Дело было сделано. Осталось лишь подождать.
Его же самого мучало чувство вины. Слишком силен в его сознании был образ Сталина, как ключевой фигуры Союза 20-40-х годов. Без которой бы ничего не получилось. И вот он, фактически, нажимает на спусковой крючок, отсекая этот пласт… эту эпоху прежде всего в собственном сознании…
Доехали быстро.
По ночной Москве подводы почти не ездили.
Вышел.
Нервно потер лицо.
И быстрым шагом направился в кабинет к Дзержинскому. Благо, что никаких препятствий ему даже формальных не чинили.
Тот жестом выпроводил всех и спросил, когда они вышли:
– Ну как?
– Включил. Надеюсь удастся избежать партийного скандала.
– Ты уверен, что он умрет от этого? Я что-то о губительном действии рентгена не слышал.
– Я несколько опытов провел на мышах. – пожал плечами нарком. – Если не срастется, придется арестовывать. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Не время нам внутрипартийную бучу поднимать. Не время…
Отпускайте идиотов и клоунов из своей жизни. Цирк должен гастролировать.
Где-то через полтора часа после возвращения Фрунзе к Дзержинскому, начались аресты группы Тухачевского. Что пришлось уже за полночь.
