Гинденбург ничего не ответил, мрачно смотря куда-то в пустоту.
Фрунзе же тем временем рассказал ему еще одну интересную историю о том, как в войну оказалась втянута Англия…
Германия не рвалась ввязываться в войну на два фронта. Особенно в условия вступления в войну Англии, которая бы без всякого сомнения обрезала ей всякое морское снабжение. Такая конфигурация была очевидной глупостью. Кто сам себя добровольно посадит в тотальную блокаду?
Так что затевать войну на два фронта Германия была в теории готова только если Англия гарантированно в нее не вступит. В самой Великобритании и сами не рвались в бой. Предпочитая выждать и постараться «срубить» проценты от этой драки на материке. Однако Уинстон Черчилль, без ведома правительства, мобилизовал Гранд Флит. А Герберт Асквит через Холдейна – армию. Что отрезал Англии дорогу к отступлению. Причем, что примечательно, перед тем премьер-министр Асквит уверял Вильгельма в своем миролюбии и нежелании Великобритании воевать…
Гинденбург молча слушал, поскрипывая зубами.
– И вот теперь мы получаем прекрасную картинку. Германия и Россия в руинах. И долгах, потеряв многие свои территории. Австро-Венгрии вообще больше нет. На ее месте горстка голодных оборванцев-лимитрофов. Франция и Англия надорвали свои экономики и в долгах. В чьих это интересах? Кто выгодоприобретатель?
– Твари… – процедил Гинденбург. – Столько миллионов людей положить…
– А теперь вернемся к тому, с чего начали. К национал-социалистам. Я вам очень настоятельно советую проверить мои слова. Но это даже не так и важно. Намного важнее то, кто финансирует этих «прекрасных ребят».
– Они же?
– Да. Насколько я знаю. Цель – развязать новую войну и вогнать всю Старую Европу в полноценное долговое рабство. Так как одной войны им не хватило. Для чего им нужны боевые хомячки. Германия жаждет реванша. Ее легко поманить опасной утопией, сулящей простые ответы на сложные вопросы.
Гинденбург промолчал.
– Кто из нас выиграл от минувшей войны? Германия? Россия? Ну или ладно, СССР. Кто? Что? И сейчас – начинает нагнетаться новый виток конфликта. Крики этих безумцев настолько абсурдны, насколько это только возможно. Потому что добрая третья Германии – это славяне германизированные. Причем самый, что ни на есть, хартленд: Бранденбург, Пруссия, Померания, Мекленбург и Силезия… Да и Шлезвиг-Гольштейн по сути. С кем они собрались воевать за жизненное пространство? Со своим же народом, только говорящим на другом языке?..
Незадолго до своей смерти там, в XXI веке Фрунзе обратил внимание на то, как ловко этот самый финансовый интернационал стравливал народы. Ну и «копнул». А потом ужаснулся тому, насколько масштабной была эта игра «в долгую» в плане долгового порабощения и ограбления. Понятно, в 1927 году они были еще далеко не так могущественны. Но очнувшись тут он не терзался иллюзиями, прекрасно понимая, с кем ему придется столкнуться, если выживет.
Каждый раз посещая ту же Германию в XXI веке он тогда недоумевал. Где те бравые ребята, что, встав плечом к плечу и опустив пики, молча шли на пушки? Куда исчезли те, настоящие европейские ценности, подмененные маргинальным мракобесием фриков и каким-то кошмарным количеством долгов на всех уровнях? Это ужасало. Это пугало. Это вгоняло в печаль.
По этой же причине он испытывал некоторый пиетет к Сталину. Формально – своему системному врагу в борьбе за власть. Он мог его уже убить много раз самыми разнообразными способами, но не решался. Просто из уважения к священнику-недоучке, который, не имея к тому ни образования, ни подготовки сумел хотя бы на время обломать этих злодеев хотя бы локально. Да, грубо и бестолково. Да, наломав ТАКОЕ количество дров, что неизвестно, хуже он сделал или лучше. Но он это сделал на одном только природном, прямо-таки зверином чутье и таланте.
Он хотел бы, чтобы Иосиф стал его соратником. Но… не видел для того никаких возможностей из-за стремления того к единоличной, как можно более полной власти.
Впрочем, это не важно.
Сейчас он ломал мозг Гинденбургу. Рассчитывая на то, что тот сумеет донести озвученные сейчас мысли до ассоциированной с ним военно-промышленной аристократии. Со всеми, так сказать, вытекающими последствиями. Ну и, заодно, сделает прививку Германии от национал-социализма. Во всяком случае на время. И вроде как делал свое дело успешно. Старик вон какой мрачный сидел. Поэтому, чтобы окончательно его добить, Михаил Васильевич перешел к 1918 году. А точнее к тому, как так получилось, что Германия технически выиграв войну, оказалась проигравшей стороной. Опять же, вывалив ему массу интересных нюансов, связанных с упомянутыми ранее банкирскими домами…
Банька 16 августа закончилась глубоко за полночь. А на следующий день начали официальные переговоры.
