«У Лорлы Лон была мать по имени Нефри, а отца ее звали Поу, — напомнила она себе. — Ей восемь лет — и скоро исполнится девять. Ее день рождения наступит через две недели. Она хочет получить в подарок кукольный дом, такой, чтобы он точь-в-точь походил на собор. На Высокой улице есть кукольных дел мастер, который сможет сделать такой дом. И если ей не сделают такого подарка, она будет плакать».
Эта игра заставила Лорлу усмехнуться. Почему у нее это так хорошо получается? В лабораториях ее научили многому — она прежде даже не подозревала об этом. Это ее удивило. И Эррит тоже будет удивлен. Лорла нахмурилось: ей стало немного стыдно. Других детей учили, что обманывать нехорошо. Она знала это, потому что в Готе видела матерей с детьми, и детей ругали за ложь. Лорлу никто никогда не ругал. Может быть, потому, что у нее нет недостатков?
Или потому, что она особенная?
В дверь тихо постучали. Лорла смущенно обернулась.
— Кто там? — спросила она.
Дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме появился архиепископ Эррит. Он приветливо ей улыбнулся:
— Лорла, можно мне войти?
— Да, — ответила Лорла.
Она подумала было, не встать ли ей, чтобы встретить архиепископа, но решила, что не надо. Эррит протиснулся через полуоткрытую дверь и подошел к ней, разглядывая поднос с остатками завтрака.
— Ну, ты явно была голодная! — пошутил он. — Все хорошо?
— Да, сэр, — ответила она. — Все было очень вкусно, Ваше Святейшество.
Епископ улыбнулся:
— Надеюсь, тебе здесь понравится. Здесь безопасно. Я хочу, чтобы ты это знала. Здесь с тобой ничего не случится. Здесь тебя будет защищать целая армия.
— Мне не страшно, Ваше Святейшество, — отозвалась Лорла. Она постаралась ответить ему как можно более теплой улыбкой. — Теперь уже не страшно. — Она осмотрелась. — Эта комната очень хорошая. В приюте комнаты такие же, как эта?
Эррит поморщился:
— Нет, не совсем. Но они чистые, а за детьми ухаживают хорошие люди. Они занимаются богоугодным делом. В нашей заботе нуждается очень много детей. Грустно признаться, но их слишком много. В империи было очень много войн.
— А где находится приют? Его можно увидеть из этого окна?
— Нет, не думаю, — ответил епископ. — Он по другую сторону собора. Но я не хочу, чтобы ты думала о приюте, Лорла. — Он обогнул столик и уселся рядом с ней на кровати, так близко, что между ними не было даже дюйма пространства. — Тебе нравится эта комната?
— О да! — совершенно искренне сказала Лорла. Она еще никогда не видела столь великолепной панорамы. — Здесь очень хорошо.
— Я рад, — проговорил он. Он взял с подноса плод и стал катать его на ладони. — Если хочешь, ты можешь остаться здесь. Тебе не обязательно отправляться в приют. Я не уверен, что тебе следует там жить.
— Остаться здесь? В этой комнате?
— Ну, это решать тебе, конечно. В моем приюте тоже хорошо, и там будут другие дети твоего возраста. Но тогда у тебя не будет такого красивого вида из окна и отдельной спальни.
Лорла почувствовала страх, но постаралась его не выказать. Эррит действовал очень быстро. Она попыталась проанализировать его тон, но, к собственному удивлению, не услышала в нем ничего, кроме искренности. Епископ смотрел на нее, его синие глаза сверкали. Она лихорадочно искала ответ. Не найдя его, она ответила вопросом:
— Почему? Я хочу сказать — почему вы даете мне все это, Ваше Святейшество?
Архиепископ Эррит положил яблоко обратно на стол. Лорла почувствовала, что он пытается подобрать наилучший ответ. В конце концов он пожал плечами и печально вздохнул:
— Лорла, я скажу тебе кое-что, что тебя удивит. Я очень одинокий старик. Я посвятил свою жизнь Богу. Ты понимаешь, что это значит?
— Не очень, — призналась она.
— Священникам не разрешается жениться или иметь женщину. Это значит, что у них нет собственной семьи, если не считать церкви. Мы не можем иметь детей. — Казалось, Эррит смущен собственным признанием. — Я очень люблю церковь. Я люблю Нар. Но порой мне бывает одиноко. Наверное, именно поэтому я устроил приют для сирот, чтобы бывать с детьми. Мне всегда хотелось иметь собственную дочь или сына. Я…
Он оборвал себя и неожиданно покраснел.
— Я тебя, наверное, испугал! Прости. — Он встал с кровати и направился к двери. — Оставайся здесь столько, сколько захочешь. Проведи здесь ночь и отдохни. Утром мы сможем снова поговорить, или, если захочешь, отец Тодос отведет тебя в приют.
Лорла поняла, что должна его остановить.
— Подождите, пожалуйста… Он замер на пороге:
— Да?
— Я… я не хочу оставаться одна. Мне страшно. Вы не побудете со мной немного?
Еще не договорив, она почувствовала глубокий стыд. А выражение лица старика пристыдило ее еще сильнее. Когда Эррит услышал ее приглашение, его глаза вспыхнули радостью.
— Мы можем быть одинокими вместе, — с улыбкой сказал он. — Если ты хочешь.
— Хочу, — сказала Лорла.
Как это ни удивительно, она говорила совершенно искренне. Спрыгнув с кровати, она подошла к епископу.
