— Ты должен о нем забыть, — упрямо повторил Симон. — Или это будет вечно тебя преследовать. Он больше не твое королевство. Забудь о нем.
— Не могу, — возразил Ричиус. — Это невозможно.
— Забудь, — не отступался Симон. — Будешь дураком, если не забудешь. Потому что Арамур больше никогда не будет принадлежать тебе, Ричиус. Никогда.
Его слова повисли в воздухе. Ричиус судорожно сглотнул. Он не смел признаться себе в том, о чем сказал Симон, — что Арамур потерян навсегда.
— Тогда к чему все это? — тихо спросил он. — Зачем я вообще здесь?
Симон ухмыльнулся:
— На это ты знаешь ответ, дружище. Ричиус кивнул.
— Нанеси удар за Арамур, — посоветовал Симон. — Успокой свою совесть, как сможешь. Убери Бьяджио, а потом уйди.
— Не знаю…
— Чего ты не знаешь? — загремел Симон, подаваясь вперед. — Не знаешь, хочется ли тебе прожить остальную жизнь в мире? Или видеть, как растет твоя дочь? Позволь мне кое-что сказать тебе, Ричиус. По-моему, ты дурак, что сюда приехал. Лиссцам следовало бы вторгаться на Кроут без твоей помощи. Они тоже дураки. Но ты-то умнее их! У тебя должно было хватить ума не слушать Пракну, когда он явился в Фалиндар. Но кровная месть была для тебя важнее любви хорошей женщины. По-моему, это невероятно глупо.
Симон резко упал на койку и повернулся к Ричиусу спиной. В каюте наступило неловкое молчание. Ричиус изумленно смотрел на Симона.
— Ты не понимаешь, — сказал он.
— Правильно, — отозвался Симон. — Бедненького Ричиуса никто не понимает. И так всю жизнь.
— Симон, будь справедлив! Ты не король. Ты не понимаешь, каково мне.
— Спокойного сна, Ричиус.
— Ты не предавал королевства!
— Задуй свечу, хорошо?
Ричиус с досадой дунул на фитиль, а потом остался сидеть в темноте, молча глядя Симону в спину. Неужели ему нравится Симон? Теперь он уже не был в этом уверен. Нарец был груб и бесцеремонен.
Но невероятно проницателен.
Стянув с себя сапоги, Ричиус забрался на свою койку и укрылся с головой. Сквозняк вызвал у него озноб. Этой ночью сна не будет — его осаждает слишком много мыслей.
— Я не такой, как лиссцы, — прошептал он.
— Ты прав. Не такой. А теперь спи.
— Я не такой! Ты слышал, что я сказал Джелене. Я только хочу убить Бьяджио, а потом я возвращаюсь домой.
— Я слышал.
— И ты мне не поверил?
— Правильно.
— Почему?
Симон досадливо выругался.
— Боже правый, ты что, не слушал? Ты должен был бы удовлетвориться отправкой лиссцев на Кроут. Они бы убили за тебя Бьяджио, и ты это знаешь. Но тебя это не удовлетворило. И ты не будешь удовлетворен и тогда, когда вернешься в Фалиндар. Ты вечно будешь ныть, что предал«Арамур. Тебе следовало бы послушаться Дьяну, Ричиус. Ты больше не король. Чем скорее ты это поймешь, тем скорее сможешь снова начать жить. А теперь спокойной ночи!
Ричиус ничего не ответил. Вспышка Симона лишила его дара речи.
«Я только убью Бьяджио, — сказал он себе. — Обязательно. А потом уеду домой».
Эти слова бесконечно повторялись у него в мозгу. Но и слыша их, он все равно сомневался в их правдивости.
На другом конце сонной шхуны командующий флотом Прак-на тоже не спал у себя в каюте. Он сидел за письменным столом, ожидая посетителя. С ним дожидалась открытая фляга вина и две кружки. Час был очень поздний, и Пракна устал. Он предпочел бы лечь спать, но его дело можно было сделать только тогда, когда любопытные глаза закрыты. Пракна был уверен, что Марус справится с управлением «Принцем» и без его участия, поэтому ушел с палубы несколько часов назад. Он провел время за письмом к Джлари. В нем он снова писал, как сильно он ее любит и как по ней скучает. Опять. Командующему до тошноты надоело писать эти рвущие сердце записки. Каждая давалась с трудом. Они напоминали ему о том, как он стар и как много потерял. Они напоминали ему о том, что Джлари изменилась.
Всего через три дня они достигнут Кроута. И потом никто не посмеет называть его родину Лиссом Изнасилованным.
— Больше никогда! — мрачно пообещал он.
Их ждет работа. Они захватят Кроут стремительным налетом, а потом устремят свои глаза на запад, на материк. Услышав о захвате Кроута, нарцы содрогнутся. Пракна мрачно улыбнулся. Ему нравилось думать о дрожащих нарцах. Когда-то дрожали его люди — несмотря на всю свою храбрость! Пришла пора возмездия.
Пракна налил себе вина, и тут раздался долгожданный стук в дверь.
— Входи! — негромко позвал он и налил вина во вторую кружку.
В открытой двери возникла Шайа и нерешительно застыла на пороге.
— Вы хотели меня видеть, сэр? — спросила она.
— Входи, Шайа, — пригласил ее Пракна. — Закрой дверь.
Шайа повиновалась сразу и не задавая вопросов. Было заметно, что на нее действует его высокое звание. Она стояла перед командором, дожидаясь, чтобы он заговорил первым. Когда он предложил ей вина, она вежливо отказалась:
— Спасибо, не надо. Пракна улыбнулся:
— Ты волнуешься. Не надо. Ты ничего дурного не делаешь.
— Да, сэр.
— Ты это понимаешь, правда?
— Да, сэр.
— Прекрасно. — Пракна вложил ей в руки кружку с вином. — Тогда выпей со мной.
