Он не ожидал, что малышка окажется такой доверчивой. Шани послушно стояла на ножках – хотя и не очень твердо – и даже проковыляла с ним к комоду, набитому одеждой. Симон раздел ее и поспешно натянул ей через голову какую-то дневную одежду. Шани крутилась и смеялась, наслаждаясь вниманием. Симон надел ей на ножки чулки и пару крохотных башмачков, а потом снова взял ее за руку. За стенами замка, совсем близко, он приготовил куртку, чтобы она не замерзла во время долгого пути к башне. Час назад он украл одного из драгоценных коней Фалиндара. И он знал, что исчезновение коня будет замечено очень быстро.
– Мы едем с тобой покататься верхом, – сказал он Шани. – Будь умницей. Пожалуйста!
Поев, Дьяна ушла из кухни, не обращая внимания на призывы подруг остаться и поговорить. В главном зале Фалиндара она постаралась разминуться с трийскими воинами и направилась туда, где позади крепости росло дерево сердца, а вниз, к океану, уходила отвесная скала. Сильно похолодало, а Дьяна была без накидки, но уже начала вставать луна, и пронизывавшая тело дрожь усиливала печаль. Дерево сердца, этот одинокий и легендарный символ богов, поднималось из каменистой земли, заслоняя лунный свет. Дьяна устремила на него взгляд – и, не в силах совладать с чувствами, расплакалась.
Без Ричиуса она осталась здесь одна. У нее не было абсолютно ничего общего со всеми, кто ее окружал. Все говорили, что она больше нарка, нежели трийка, что ей больше хочется быть мужчиной, а не женщиной. Ее независимость создала ей в Фалиндаре определенную репутацию, и теперь, когда муж отправился на свои глупые подвиги, Дьяна ощутила невыносимый груз одиночества. Обхватив плечи руками, она пыталась защититься от морского ветра.
Она не стала умолять Ричиуса остаться. Она отказывалась проливать из-за него слезы. А вот теперь она открыто плакала и жалела, что его нет рядом и он не может ее утешить. Но мужчины неразумны – даже такие хорошие люди, как Ричиус. И они слишком легко поддаются соблазну мести. Дьяна гневно смахнула со щек слезы. Она нужна Шани. Она не будет проявлять слабости, которой от нее ждут.
Дьяна вернулась в цитадель и поднялась по винтовой лестнице, ведущей в ее комнаты. В коридоре стояла тишина. Дверь в покои Дьяны оказалась чуть приотворенной. Не подозревая ни о чем, она распахнула дверь.
– Я пришла, Треш, – проговорила она по-трийски. – Шани! Ты не спишь?
Ответа не было. Она не услышала ни звука. Дьяна поспешила в комнату дочери – и ахнула, увидев беспорядок в комоде с вещами девочки. Вся одежда Шани – крошечные трийские юбки и шали – были разбросаны по полу. Кроватка была расстелена, но пуста. У Дьяны отчаянно заколотилось сердце. Она бросилась к себе в комнату… и увидела на полу странно скрючившуюся Треш.
Дьяна застыла на месте. Онемев и затаив дыхание, она смотрела на мертвую женщину. Треш лежала в алой луже, глаза у нее были закрыты, руки и ноги застыли в неестественной позе. Жизнь вытекла из нее, окрасив доски пола. Дьяна начала отступать – сначала медленно, а потом все быстрее.
– Шани! – закричала она во весь голос, выбегая из своей комнаты. – Кто-нибудь, помогите!
В коридоре начали открываться двери. Из комнат выглядывали изумленные лица трийцев, услышавших крик Дьяны. Она начала спрашивать каждого, не видели ли они Шани, но каждый только недоуменно качал головой, не подозревая, что в комнате лежит убитая женщина. Дьяна не потрудилась ничего им объяснить. Она понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступени. Она могла думать только о Симоне.
– Мерзавец! – бормотала она, уже не сомневаясь в том, кто виновен в происшедшем. – Это ты сделал, чудовище…
Она поймала себя на том, что проклинает сразу и Симона, и Ричиуса: нарца – за то, что он увез Шани, мужа – за то, что он ее оставил. Невыносимая мысль о том, что, возможно, Шани…
– Нет! – вскрикнула она, отказываясь допустить такое. – Ты не отнимешь мою малышку!
Бьяджио…
Это имя звучало у нее в мозгу словно колокол. В конце лестницы она столкнулась с Димисом. Заметив ее состояние, воин заставил ее остановиться.
– В чем дело, женщина? – сурово вопросил он. Дьяна сгребла его рубашку обеими руками.
– Моя дочь! Ты ее видел? Ты видел Шани?
Димис с явным недоумением нахмурился:
– Не видел. В чем дело?
– А Симон? Его ты видел?
– Дьяна, нет. Я…
– Димис, помоги мне! Он увез ее, я в этом уверена. У меня в спальне лежит мертвая Треш! Он убил ее и увез Шани. Мне надо ее найти!
Она попыталась вырваться, но воин продолжал крепко держать ее.
– Остановись сейчас же! – резко приказал он. – Где Треш? Что случилось?
Дьяна торопливо объяснила, как поднялась наверх и обнаружила у себя в спальне убитую Треш. Ее дочь исчезла, объяснила она, а забрать ее мог только Симон.
– Ричиус был прав, Димис, – повторила она. – Он увез ее. Нам надо его найти. Лоррис и Прис, помогите мне!
– Ты пойдешь на кухню и будешь там ждать с женщинами, – приказал Димис. Он крепко схватил ее за плечи, заставляя слушать его слова. – Оставайся с ними. Мы найдем твою дочь и этого негодяя, – прорычал он. – Мы их найдем, Дьяна. А теперь иди.
– Димис…
