«Устрашающий» покачивался на волнах, стоя на якоре невдалеке от берега Люсел-Лора. Симон пробыл на борту меньше часа, но его уже начало мутить. Он стоял на палубе, пытаясь привыкнуть к качке, и смотрел на стоявший рядом военный корабль. «Мститель» был больше, и его легче было заметить с берега. Симон тревожился, удастся ли кораблям добраться до Кроута, не встретив лиссцев. Если Пракна еще не ушел из трийских вод, то встреча неминуема.
Силуэт заброшенной башни на берегу был едва виден сквозь дымку. Два Рошанна, которых Бьяджио отправил шпионить за Вэнтраном, так и остались в этом свинарнике, не подозревая, что Шакала в Люсел-Лоре уже нет. Симон сам не понимал, почему не сказал об этом. Что-то происходило с ним, ему неподвластное. Он сообразил, что эти люди могут теперь начать охоту за Дьяной, и встревожился, но агенты были в очень невыгодном положении, да и о том, что Ричиуса нет, они тоже узнают не скоро.
– Я привезу малышку, – пробормотал Симон. – Ради Эрис. Но это – все.
За Ричиусом Бьяджио будет гоняться сам, Симон ему больше помогать не станет. Ребенка он доставит и тут же тайно сбежит вместе с Эрис. Да, жизнь Вэнтранов будет разбита, но Ричиус останется на свободе, чтобы охотиться за Бьяджио – а потом и за Симоном. И когда-нибудь, если только Боги вообще существуют, Бьяджио за все ответит. Как ни странно, Симон уже распланировал свою дальнейшую жизнь. Женившись на Эрис, он сбежит с Кроута, от Бьяджио, увезет Эрис туда, куда не знают дороги Рошанны, если есть на cвете такое место, и останется с ней до конца жизни. Эрис будет счастлива и беззаботна, а Симон будет полон страха и тревоги. Он постоянно будет думать о Бьяджио и его планах мести, будет вздрагивать от каждого шороха. И мысль о Ричиусе не будет отпускать ни днем ни ночью, мысль, что Нарский Шакал жизнь положит, чтобы найти убийцу своей дочери. Огромное, неумолимое чувство вины обрушилось на Симона.
– Где ребенок? – раздался рядом знакомый голос. Капитан Н'Дек, командир «Устрашающего». На его лице играла нелепая улыбка. – Что ты с ней сделал, шпион? За борт, что ли, выбросил?
– Она у меня в каюте, – ответил Симон. – Долгая езда ее утомила.
– У нас найдется для нее молоко и кое-какая еда, – объявил Н'Дек. – Немного, но должно хватить до безопасного порта. А там найдем все, что тебе может для нее понадобиться.
– Мне? Я не женщина, Н'Дек. Пусть о ней заботится кто-нибудь другой!
– У меня за последнее время сиськи тоже не выросли. Тебе следовало бы выкрасть няньку, шпион.
«Я бы так и сделал, но ее пришлось убить», – сердито подумал Симон.
– Ладно, девочка останется при мне, – согласился Симон. – Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.
– Правильно мыслишь! – расхохотался Н'Дек. – Бьяджио не обрадуется мертвому младенцу. – Он замолчал и стал смотреть на воду. – Теперь он будет охотиться за Вэнтраном. Ты видел новых агентов?
Симон кивнул.
– Твой господин – интриган, Даркис. Меня это восхищает. Но он слишком много времени тратит на месть и слишком мало на то, чтобы отвоевать Железный Трон. Я отвезу тебя и девчонку обратно на Кроут, но после этого мне хотелось бы увидеть хоть какое-то продвижение. Я не мальчик на посылках.
– Бьяджио знает, что делает, – сказал Симон. – Он выступит против Эррита тогда, когда будет готов. И не раньше.
– Думаю, что он уже сделал первый ход, – сообщил капитан. – Я слышал, что адмирал Никабар с небольшой флотилией отплыл с Кроута к Драконьему Клюву на помощь герцогу Энли.
– Зачем? Что там есть такого, на Драконьем Клюве?
– Загадка, – ответил Н'Дек. – Понимаешь? Твой господин держит нас в неведении. И нам это не нравится. Симон невесело улыбнулся.
– И мне тоже, капитан Н'Дек. – Он повернулся, собираясь уйти к себе в каюту. – Когда мы отплываем?
– Прямо сейчас, – ответил Н'Дек. – Уже поднимаем якорь.
Симон поспешил уйти: ему больше не хотелось видеть Люсел-Лор.
Дьяне, впавшей в странное полузабытье, показалось, что она проехала чуть ли не сотню миль.
Огонь, привыкший у Ричиуса к быстрой езде, несся при свете луны ровным галопом, и время тоже неслось галопом рядом с ним по долине, по лесу, вдоль скалистого берега моря. Огонь был взмылен и предельно устал, но доблестный конь ни разу не сбился с ноги. Дьяна, сама почти лишившаяся сил, с трудом различала узкие дороги и лесные тропы. Фалиндар остался далеко позади, и мелькала жутковатая мысль, не заблудилась ли она, но почему-то Дьяна была уверена, что знает дорогу к башне. У нее перед глазами все плыло, руки немели от холода. Горячее тело Огня согревало ей ноги, и она старалась пригибаться ниже, чтобы защитить лицо от резкого ветра.
И наконец, когда ей уже стало казаться, что она вот-вот упадет с седла, вдали показался неясный силуэт башни. Рассвет был уже совсем близко. Солнце начало подниматься, пытаясь прогнать ночь. Впереди вырастала башня – темная и грозная. За башней, в море, был едва различим стоящий на якоре корабль. У Дьяны вспыхнула надежда. Симон еще здесь! Он наверняка в башне, дожидается рассвета.
– Времени осталось мало, – сказала она коню.
