– Ага, с женой. Ты бросил свое королевство ради нее, так? Мы все слышали эту историю. Блэквуд Гэйл рассказал нам, что ты сделал. Надо полагать, она того стоила!
– Парень, повторяю тебе в последний раз. Я хочу, чтобы ты сегодня больше не произнес ни слова, понятно? И я требую, чтобы ты вообще не говорил о моей жене. Я тебе не доверяю и не собираюсь ничего тебе рассказывать. Так что заткнись и спи.
Симон подался вперед.
– И за кого же ты меня принимаешь? Только честно – скажи мне! Ты думаешь, меня прислали тебя убить? Он увидел, как Вэнтран поморщился.
– У меня есть враги, – сказал он. – Возможно, ты один из них. Не знаю. Но я не могу рисковать.
– Бьяджио всех нас послал за тобой. Мы должны были привезли тебя в Нар живым. Это входило в нашу задачу. Главное было найти магию, чтобы спасти императора, но Гэйл и Бьяджио хотели взять тебя в плен. Я этого не скрываю, но это было давно, Вэнтран. И насколько я знаю, я – единственный нарец, оставшийся в Люсел-Лоре, если не считать тебя. – Симон улыбнулся. – Ты прячешься уже целый год, и это видно. Ты потерял почву под ногами и шарахаешься от собственной тени. Это по глазам видно.
– Так ты к тому же и маг? – саркастически осведомился Вэнтран.
– Мне не нужна магия, чтобы увидеть твой страх. Может, тебе и есть чего бояться – откуда мне знать? Но меня тебе бояться не надо. Я могу тебе в этом поклясться, Вэнтран. Я просто дезертир.
Вэнтран скептически посмотрел на него:
– Этого не может быть. Легионеры хранят верность.
– Короли тоже, – отпарировал Симон. – Однако ты здесь.
Наступило молчание. Взгляд Вэнтрана смягчился, и в нем появилось понимание. Симон хладнокровно наблюдал за ним, видя, как слабеет его защита. Молодой человек уперся подбородком в колени и уставился в огонь. Внезапно он унесся мыслями куда-то очень далеко. Когда он заговорил снова, то этот вопрос был задан из раздумья, бесстрастным тоном.
– Так почему же ты тогда дезертировал? – тихо спросил он. – Что с тобой случилось?
– Со мной случился Нар, Вэнтран. Нар и его мерзости. Я не был создан для мундира. Я вступил в армию потому, что мне больше некуда было деться, а есть хотелось. Но когда меня отправили сюда, я понял, что мне среди них не место.
– Это не ответ. – Молодой человек по-прежнему витал где-то далеко, слепо глядя в пламя. – Что тебя заставило уйти?
Симон тоже посмотрел в пламя, вспоминая свою сказку Он предвидел такие вопросы.
– Экл-Най, – тихо проговорил он. – Ты знаешь, что там произошло?
Вэнтран молча кивнул.
– Это была резня, простая и откровенная. Когда мы прошли по горной дороге, трийцы попытались организовать нам сопротивление, но у них не было ничего. Мы сожгли город дотла. Мы перебили всех. Я… – Симон сделал театральную паузу, давясь напускными чувствами. – Я убивал детей. Малышей не выше моего колена. Убивал по приказу, но от этого было не легче. А когда все было кончено, мы подожгли весь город.
– Город-пожар, – эхом откликнулся Вэнтран. Так назвали Экл-Най в ночь резни. Говорили, что пламя над городом было видно с другого конца мира.
– Правильно. Там были нищие, беженцы и старухи – и мы их убили. Я никогда уже не стану прежним, Вэнтран. Так что не читай мне лекций насчет предательства. Для того, что я сделал, нужно было мужество. Я никогда не смогу вернуться в империю. Я застрял здесь.
Вэнтран перевел взгляд на Симона.
– Ты сделал свой выбор, – сказал он. – Теперь живи с ним.
– А я с ним и живу, – отозвался Симон. А потом он с любопытством наклонил голову и спросил: – А ты? Как он и ожидал, Вэнтрана этот вопрос возмутил.
– А это не твое дело.
– Ты живешь в Фалиндаре?
– Да.
– У военачальника?
– В Таттераке больше нет военачальника. С тех пор, как погиб старый.
– Тогда к кому ты меня ведешь? – спросил Симон. – И зачем взял меня в плен?
– Потому что тебе нельзя доверять. Я не знаю, рассказал ты мне правду или это хитроумная выдумка Бьяджио. В любом случае я намерен за тобой наблюдать, Симон Даркис. А это значит, что ты должен вернуться со мной в цитадель. Там ты поговоришь с ее господином, Люсилером. И мы оба решим, что с тобой делать.
– Отдашь меня под трийский суд? – возмутился Симон. – По-твоему, это справедливо? Они перережут мне глотку просто за то, что я – нарец!
– Возможно, – непринужденно согласился Вэнтран. – А может, и нет. – Он слабо улыбнулся Симону. – Я хотел бы тебе верить. Правда хотел бы. Но не могу. Если бы тебя когда-нибудь преследовали так, как меня, ты бы это понял.
– Чепуха! – язвительно бросил Симон. – Тебя преследуют не больше, чем меня. Это все твое воображение. Ты живешь в напрасном страхе, а теперь хочешь затащить в свои иллюзии и меня. Это все только твои фантазии, Вэнтран. Мне тебя жаль.
Лицо Вэнтрана снова посуровело.
– Побереги свою жалость для себя, – ответил он. – Потому что если я узнаю, что ты солгал, она тебе понадобится.
С этими словами Ричиус Вэнтран встал и ушел в темноту, оставив Симона у костра одного. Симон глядел вслед уходящему в ночь и в собственные мрачные мысли Вэнтрану и знал наверняка, что его миссия увенчается успехом.
