– Я никогда не был верующим, – сказал бестелесный голос Кая. – Но теперь мне нужен Бог. Мне нужно знать, проклят ли я за то, что я сделал.
– И что ты сделал?
– Многое, – простонал полковник. – Слишком многое…
– Расскажи, – сказал Эррит. – Расскажи Богу.
Из– за перегородки послышался глубокий вздох. Тень полковника Кая подняла руку и потерла лоб. Его дыхание было неровным, прерывистым. Оно дрожало, словно он вот-вот заплачет. Архиепископ Эррит молчал, давая полковнику возможность овладеть собой.
– Я убил очень много людей, – сказал Кай. – Ваше Святейшество, на мне кровь. Столько крови!
– Ты знаешь, кто я, – заметил епископ. – Это тебя не пугает, Кай?
– Да, пугает, – признался полковник. – Но вам следует знать, что мы для вас делали. Вам надо знать о крови, которую мы пролили. Она текла рекой, Ваше Святейшество.
Эррит тоже задрожал, но не от ярости, а от угрызений совести. Он уже получил доклады из Гота. Смесь Б подействовала даже лучше, чем ожидалось. И он сам отдал этот приказ. Если на руках Кая кровь, то Эррит тоже ею залит.
– Этот ужас… – продолжал Кай срывающимся голосом. – Да простит мне Бог то, что я сделал. – Его плечи ссутулились, и он начал задыхаться, потом не выдержал и зарыдал. – Скажите мне, что Бог есть! – взмолился он. – Отпустите мне грехи, Ваше Святейшество!
– Существует Бог, который сильнее нас с тобой, полковник Кай. Бог, чей план может показаться нам обоим жестоким. Бог, который иногда призывает нас к делам Своим. Ты чист в Его глазах, полковник. Ты – Его солдат, а не солдат Форто. Доверься Ему. Ты выполняешь Его работу.
Еще не успев договорить, Эррит понял, что его слова на Кая не действуют. Не утешают. Его рыдания все не стихали, его хриплый лепет стал совершенно неразборчив. Кай бормотал что-то про детей и крики и что-то про умирающих матерей. Про Гот, город смерти, где не осталось живых – где больше никто не мог жить.
– Такова воля Бога, – сказал епископ, пытаясь успокоить Кая. – Теперь они в Его руках. Смерть – это дверь. Ты ведь это знаешь? Праведники Гота теперь с Ним.
– Нет! – хрипло прорыдал Кай. – Там не праведники, там дети! Как я мог творить такое зло? Я проклят! Проклят навеки…
Архиепископ Нара вскипел.
– Слушай меня! – прогремел он. – Дела Бога не бывают злыми! Это очищение нашего мерзкого мира. Гот встал на сторону дьявола Бьяджио. Они подняли Черный флаг, бросая вызов Господу. Помни, Кай: ты на стороне правого дела! Мы избавляем мир от злокачественной опухоли.
Кай попытался успокоиться и прочистил горло.
– Я всего лишь человек, – сказал он. – Я не священник. Я не Бог. Я ничего не знаю о Небесах. Меня нельзя просить делать Его работу.
– Слушай, что говорю я тебе, – произнес Эррит с нажимом. – Над нами есть Бог, и Ему известно, что происходит в твоем сердце, Кай из Нара. Ему известно, чисто ли оно. Ты страшишься проклятия ада за то, что выполнил Его работу, но ты не видишь славы своего деяния.
– Я вижу только бойню, – согласился Кай. – И во сне – лица мертвых.
– Но то, что ты видишь, – это лишь земное, – продолжал Эррит убедительным голосом. – Призрак истинной жизни, что будет после этой, Кай. И те, кто выполняет работу Господа, в своей следующей жизни радуются, а те, кто уклонился от нее, оказываются в вечном пламени. Ты не попадешь в ад за то, что уничтожил детей Гота. Ты попадешь на Небеса за то, что ты их спас!
Кай молчал. Он прислонил голову к стене и смотрел в потолок и не произносил ни слова, не издавал ни малейшего звука. Рыдания ушли. Он вдруг превратился в пустую неподвижную оболочку. Эррит скорбно смотрел на его силуэт, разделяя мрачное раскаяние полковника.
– Сказано в священной книге, сын мой, – тихо проговорил Эррит и понял, что обращается сам к себе. – Служи Господу и получишь награду. А ослушание Господа ведет в ад.
– Я не ослушаюсь, – ответил Кай. – Я сомневаюсь, Его ли это воля.
На этот раз у Эррита не нашлось ответа. Он тщательно взвесил слова солдата, пытаясь найти ответ – но в последнее время его самого одолевали сомнения. Эррит нашел утешение в Писании, но только слабое. Подобно Каю, он ужасался своим делам. Однако Божья юля была ясна. Бьяджио действительно содомит и грешник. Он делит ложе с мужчинами. А предписанный им Черный Ренессанс называет императора высшей властью. Епископ слишком долго терпел эту ересь.
– Сомневаться в Боге неразумно, – сказал наконец Эррит. – Не зрящий знамений Его идет к погибели. Ответ Кая звучал едва слышным шепотом:
– А для вас ясно все? Были бы вы в Готе, вы бы тоже усомнились. Я никогда не видел такого ужаса, Ваше Святейшество, а я повидал немало. Ваша смесь Б не может быть от Бога. Я клянусь, она от дьявола.
– Смесь создали люди, получившие вдохновение свыше, – сказал епископ. – Значит, она могла быть только от Бога.
– Это ложь, – отрезал Кай. – Я знаю, что смесь составил Бовейдин. В военных лабораториях ее только усовершенствовали.
