— Ивэн, бастард де Бола, украл драгоценности своего господина, — громко выкрикнул он.
— Вот оно что… — Сергей криво усмехнулся распухшими губами и неожиданно для себя плюнул в глашатая. Тот не заметил выходку осужденного, увлекшись описанием самого преступления.
Сергей даже заслушался. Главное действующее лицо в сем фарсе — его мать, которую обвинили в колдовстве. Свидетели, два деревенских придурка, своими глазами видели, как его мать колдовала, превратив сына в ворону. Обернувшись птицей, Ивэн проник в замковую башню и выкрал драгоценности. Чушь, какая! Сергею не верилось, что этот бред можно воспринимать серьезно. Однако, настроение крестьян, враз переменилось. Вместо праздного любопытства на их лицах проступила гримаса ненависти. Кто-то кричал, что у него погибла овца и теперь он точно знает, чьих рук это дело. Какая-то сумасшедшая баба громко вопила, что весенние заморозки в этом году неспроста случились и виновата в них известно кто.
Только теперь Сергей заметил, что слева от помоста, на приличном удалении, в землю врыт столб, обложенный хворостом. А к столбу привязана его мать, вернее мать Ивэна. Они, что, с ума посходили? Ее собираются сжечь, как колдунью? Не может такого быть! Сергей со школьной скамьи помнил, что обвинение в колдовстве — очень серьезно, и такие дела разбирал церковный суд. Инквизиция. А тут самый натуральный самосуд!
Коротышка, тем временем, добрался до самих приговоров. Деревенских дурачков, за пособничество колдунье (из свидетелей их перевели в разряд пособников!) господин приговорил к смертной казни. Они даже пикнуть не успели, как их бросили на плаху и моментально укоротили, ровно на голову. Потом просунув веревочную петлю под мышки, их тела вздернули на виселицу, а отрубленные головы закрепили в мертвых руках. Жуть, какая! Пяти минут не прошло, как они, обезглавленные, уже болтались на веревках.
Потом пришла очередь Сергея. Умирать не хотелось. Не то слово — категорически не хотелось! Товарищ по виселице вел себя очень странно, он просто смотрел на кустистые облака, неспешно проплывающие по небу, и счастливо улыбался.
Сергей набрался мужества достойно встретить смерть. Нет, он не расплылся в идиотской улыбке, как Франсуа. Он просто игнорировал толпу, наблюдая за парящим высоко в небе соколом.
Ожидание смерти затянулось. Братец занервничал, громко крича на кого-то, сидевшего под помостом. А доски все еще оставались на месте. Вдруг веревка оборвалась, ее перерезанный конец свалился рядом с Сергеем. А Жером, стоявший у края помоста, рухнул на спину, из его груди торчал черенок стрелы.
— Беги! — крикнул Сергею Франсуа.
Но бежать со связанными ногами не возможно. Сергей мелкими скачками попытался добраться до хрипевшего Жерома, но упал на помост. Вдруг, над ним склонился человек с ножом в руке. Двумя быстрыми взмахами, он освободил Сергея от пут.
Сергей узнал старика — его учитель пришел ему на помощь. Франческо разменял уже пятый десяток, но по-прежнему оставался грозным бойцом. Освободив ученика, он, обнажив меч, бросился на подоспевших стражников Гийома. Уклонившись от удара, генуэзец сам замахнулся мечом, но не ударил им, а прыгнул вперед, толкнув грудь противника. Тот свалился с помоста. А в это время второй стражник нанес удар коротким копьем, целя в голову старика. Генуэзец успел отреагировать, отклонив назад голову, а руки его ухватились за древко копья. Он плавно потянул за него, по направлению удара, в результате, стражник был вынужден выпустить копье из рук. Он, даже не успев схватиться за длинный нож, висевший у него на поясе, как Франческо резко ударил копьем ему в лицо. Удар пришелся точно в цель. Был нос, и не стало его.
Стражник рухнул с помоста, генуэзец прыгнул следом, добив его колющим ударом в голову. Первый стражник вновь напал на Франческо, размахивая мечом. Воин легко уклонился от удара, и сам атаковал. Стражник угадал направление удара, но выпад генуэзца оказался ложным. Настоящий удар опытный воин нанес ногой в коленную чашечку. Этот подлый удар решил исход схватки. Стражник скривился от пронзившей ногу боли и проворонил удар по лицу. Ошеломленный он позволил поставить себя на колени. Франческо перехватил меч и вонзил клинок в шею стражника.
Крестьяне оцепенело, наблюдали за исходом схватки, а со смертью стражников бросились наутек. Генуэзец придал им ускорения, раздавая удары мечом плашмя, подгоняя самых нерасторопных или самых тупых.
Сергей освободил Франсуа и наблюдал, как братец трусливо покидает поля боя, не приняв схватки. Вместе с ним ускакал обезьяноподобный стражник, более никто не мог помешать им уйти.
Махнув рукой на беглеца, Сергей бросился к костру, освободить несчастную женщину. Несмотря на пережитый ужас, женщина оставалась очень привлекательной. Красивая, молодая, лет тридцати, ну может, тридцати трех. Не старше. Перерезав веревку, Сергей помог женщине спуститься вниз.
— Ванюша, родной мой, — она с нежностью погладила Сергея по лицу.
Мужское естество Сергея взыграло, ему страшно захотелось обнять красавицу, покрыть ее поцелуями…
