— Езжайте! Мы вас догоним! — ответил человек, вернувшись на поляну.
Топот множества копыт удаляющегося отряда успокоил Робина. Человек остался один, Брюхотык надеялся с ним справиться.
Развязать завязки на штанах — секундное дело, спустив штаны до колен, Робин напялил на голову каску убитого, а накидкой обернул меч, спрятав его от глаз.
Прокашлявшись, он стал выбираться из кустов, стараясь не упасть. Человек его ждал, стоя у лошади. Робин остановился, выдавливая из себя кашель.
— Что случилось, Арно? — человек бросил поводья, делая шаг навстречу Робину. И тут Брюхотык вывалился наружу, склонив низко голову. Человек замер, уставившись на причиндалы Робина.
— Арно? — удивленно воскликнул он.
Рука Робина направила острие меча точно в рот человеку. Накидка моментально окрасилась кровью. Брюхотык облегченно перевел дух, выпуская меч из рук. Больше на поляне никого не было. Избавившись от штанов, Робин поймал лошадей, привязав их к толстой ветке куста. Потом вытащил покойника из кустов, уложив рядом с мертвым человеком. Только после этого, он быстро ополоснулся. Стирать штаны Робин даже не подумал. Человек был одной комплекции с ним, Робин просто позаимствовал его штаны. Обобрав покойников, в приподнятом настроении Робин отправился назад, ведя на поводу лошадей. К моменту возвращения его к замку, там все уже закончилось.
Барон повелел, раскидать горящий хворост, но пока солдаты выполняли его распоряжение, ворота с противоположной стороны замка отворились, выпуская наружу толпы народу. Это были простые крестьяне, искавшие спасения от врага в крепости.
Граф Уорвик находился в превосходном настроении, замок сдался — это главное. А то, что гарнизон бежал через подземный ход, где в укрытой от чужих взоров балке их ждали оседланные кони, не сильно опечалило графа.
Крестьян англичане не тронули, утром всех пленников заставили потрудиться — Томас Бошан повелел разрушить замок до основания. К работам привлекли солдат, граф предложил им щедрую оплату. Робин не верил своим глазам — за сутки от крепости ничего не осталось.
Гасконские бароны вернулись из рейда, они не смогли догнать беглецов, но определили направление их движения, ближайший город — Плезанс.
Армия принца покинула Аруй, на прощание, запалив город. Каменным зданиям пожар не страшен, но крыши, деревянные балки перекрытий горели за милую душу. К счастью, друзья успели вернуться назад вовремя, из города уходили последние английские отряды. Сергей отправил сарацина на поиски Бернара, но найти бывшего мельника так сразу не получилось.
Сергей воссоединился со своими людьми только на следующий день. Отряд сира Арно присоединился к отряду де Бола, сам рыцарь чувствовал себя неважно. Крепко досталось гасконцу, но организм у него молодой и дело уверенно шло на поправку.
Обрадованный возвращением хозяина Бернар успел предупредить господина, о неком сюрпризе, ожидавшем Сергея, но все равно новость взволновала его до крайности. Дело в том, что он никак не ожидал увидеть свою мать, но благородная дама Элен прибыла к сыну, что бы разделить с ним опасности шеваше. Смелый поступок для женщины. Естественно, сразу начались нравоучения, матушка в своем праве, её сыну еще не исполнилось двадцати одного года. Черт бы побрал эти года!
— Сын мой, — Элен, сидя в дамском седле, читала нравоучения сыну; — Вы просто обязаны показать свою доблесть, завоевав славу храброго и бесстрашного рыцаря.
Сергей молчал, почтительно склонив голову, понимая, что матушке не нужны его оправдания. Знамена распущены — так, вперед, к славе!
Разве объяснишь женщине, что сражений еще не было и не предвидится в ближайшем бедующем? Избиение горожан в Аруйе не делает чести рыцарю, а про остальное и говорить не хочется. Разорение страны: горящие деревни, угнанный скот (чаще его просто резали, а туши скидывали в колодцы, что бы испортить воду), обесчещенные женщины — вот удел воина в шеваше.
Славы Ивэн пока еще не добыл, но финансовые дела семьи поправил, и даст бог, добыча будет еще. Матушка осталась довольна сыном, но категорически заявила, что отныне сбор трофеев берет в свои руки. Эта новость сильно расстроила Мясника и его арбалетчиков. С матушкой хозяина не забалуешь, Элен умела вытрясти душу даже из покойника. А заныкать добычу от хозяйки…проще самому лишить себя жизни. Самоубийство — грех. Генуэзцы выложили заныканное серебро и золото без лишних слов. Мясник постарался замять факт утаивания ребятами части добычи, представив дело иначе — парни скинулись на подарок хозяйке.
Элен благосклонно кивнула, принимая дар. Мясник еще потоптался в нерешительности, набравшись смелости он произнес:
— Можно нам свое серебро хранить вместе с господским? Нам так спокойней будет.
Элен благосклонно кивнула, давая свое согласие.
— Этьен! Займись этим, — распорядилась хозяйка.
