После свидания с Августом поплыл Вислою к Мариенвердеру для встречи с прусским королем Фридрихом Вильгельмом I.
В исходе Полтавского сражения возымел прусский король к русскому царю особую симпатию и изливал перед ним свои дружеские чувства. Больше того, выражал желание породниться посредством брачных союзов своих и Петровых родичей. Мягко, с любезной улыбкой на устах упрекнул царя за то, что до сего времени тот не выполнил просьбы прислать на погляденье живописные парсуны, сиречь портреты, заневестившихся Петровых племянниц, дочерей царя Ивана.
Ах, брат Фридрих Вильгельм, уважаемый и многолюбезный, до того ли было ему, царю Петру, когда он шведа упорно воевал? Не о парсунах племянниц, а о даровании победы должен был хлопотать.
То действительно так, соглашался с этими доводами прусский король, но теперь, когда военные хлопоты в значительной степени позади, следует в будущую жизнь заглянуть, и мог бы стать прочным, подлинно что родственным их русско-прусский союз. Тёзка, племянник короля, тоже Фридрих Вильгельм, молодой герцог курляндский, вступает в свою жениховскую пору, вот бы и…
Петр слушал и наматывал себе на ус пожелания короля, только не согласен был присылать парсуны своих племянниц. Если изобразит их изограф, живописец, в доподлинном виде, – не станут они приглядными со своими рябинами на лице, а племянница Катеринка – еще и с косящим глазом. А если живописных дел мастер при своем умении оспенные рябины как бы румянцем ланит укроет и зрачок глаза на подобающее ему место определит, то ведь сие явной фальшью окажется. Станут потом парсуну сличать с натуралией – неприятности могут быть. Нет уж, если сватать, то без парсуны. Невеста – племянница государя, и это главное ее достоинство.
Пообещал Петр прусскому королю хорошенько подумать о заманчивом родственном их союзе, и, как бы в задаток будущего свершения этого, Фридрих Вильгельм I попросил царя прислать ему (сколько сможет) русских солдат-великанов для службы здесь в королевской гвардии. Петру известно было пристрастие короля к рослым людям, и он пообещал ему великанов, но только не навсегда, а на срок, чтобы те великаны не изнывали в тоске по родине, а знали, что возвратятся к себе.
В Курляндию для осады Риги были направлены главные силы русской армии, и Петр поспешил повидаться с фельдмаршалом Шереметевым, а заодно и взглянуть, что стало там со всей окрестной местностью. Курляндия – возле Риги. До шведского нашествия находилась в ведении Польши. Разгромлена она войной, и оплакивают ее теперь затяжные дожди. Незавидное герцогство. Только и надежды, что с течением времени оно оживится.
Разорение Курляндии напомнило Петру его собственное государство, доведенное за время войны до полного обнищания. Хотя и радостно, победоносно завершена последняя схватка с врагом, но не утишила эта победа всенародною вопля от нескончаемых и непосильных поборов. Надо скорее облегчать тяжкую народную участь, скостить драгунские, поседельные и многие другие налоги, старые недоимки забыть и дать людям облегченно вздохнуть.
Будучи в Курляндии, Петр узнал от посланца князя Волконского, как преследовали бежавшего к Очакову Карла XII. Волконский почти догнал его у Днестра, где король только что успел переправиться на тот берег с малым числом беглецов, коим посчастливилось вырваться из Переволочны, переплыв Днепр. Мазепа убегал вместе с ними, а 22 сентября его настигла смерть, и он похоронен в Варнице близ Бендер. Одни говорили, что, боясь рано или поздно попасться в руки царя Петра, Мазепа отравил себя, приняв яд, а по другому слуху – кончил свои дни от старости, от огорчений и неудач, сопутствовавших его измене.
– Осиновый кол в его мерзопакостную могилу и да будет навсегда гнусно-позорным его имя, – сказал Петр и плюнул в паскудную память изменника-гетмана.
Засевшие в Риге шведы удостоились отменной чести получить при бомбардировке крепости три пушечных ядра, выпущенных самим царем Петром, но на этом приступ к городу и окончился. Наступало холодное и дождливое предзимнее время; крепость возведена была прочно, и многочислен ее гарнизон. Важно было, чтобы ни в чем никакого пополнения Рига не получала, и Петр распорядился оставить дело до весны, отрядив для блокады семитысячный корпус князя Репнина, а остальному войску велел отправляться на зимние квартиры в Курляндии.
На другой день после пробной собственноручной бомбардировки Риги Петр отправился в свой возлюбленный «парадиз», чтобы повидаться наконец с сердешненьким другом Катеринушкой, заложить в честь победы корабль «Полтава», а после того отправиться на торжества в Москву Долго, почти полгода ждала первопрестольная царя-победителя, чуть ли не отчаявшись увидеть его.
