Среди металла и стекла под ногами взгляд нашел брошюру «Национальный банк Илсити». Брошюра сильно выцвела, но на обратной стороне четкими остались строчки, написанные когда-то от руки: «Эрик Браун» и номер телефона. Я сразу вспомнила рекламный щит на пути к заводу, бумага на нем разодрана, краски стали серыми, но суть осталась ясна — банк что-то продает.
«Когда компания обанкротилась, банк наверняка принял недвижимость на свой баланс», — подумала я.
В задумчивости рассматриваю брошюру в своих руках. Подхожу к окну.
Завод еще в хорошем состоянии, даже водонапорная башня не накренилась спустя столько лет. Здесь крепкие лестницы и толстые прочные стены. Конструкция создавалась на века.
Любопытно, как много готов запросить банк за недвижимость сегодня?
На моем лице растянулась довольная ухмылка.
Развернулась, чтобы уйти, и…
Улыбка мгновенно сошла с моего лица. Я осторожно пячусь назад, в то время когда бродяга в дверях подступает ближе.
Глаза-щели внимательные и целеустремленные, даже злые, особенно выделяются среди неухоженной растительности на лице. Движется с манерой охотника, медленно и твердо.
В его руках нет оружия, но он превосходит меня по физической силе. Если попадусь, вряд ли смогу вырваться.
Я обхожу стол, а бродяга замер у двери. Он не намерен оставлять выход открытым.
— Коллинс! — что есть мочи кричу я. Бродяга бросился ко мне.
Поражаясь собственной прыгучести, проскользнула по поверхности стола и рванула к выходу. Бегу, не разбирая дороги, совсем скоро сбившись с пути в коридорных лабиринтах старого завода…
Бродяга не отстает от меня, его тяжелое дыхание слышу очень близко за своей спиной.
У меня сердце бьется где-то в горле.
Свернув вправо на одной из коридорных развилок, вижу лестницу и мчусь к ней. Я не сбавляю скорость, а следовало бы… Я сильно ударилась в перила: они не выдержали и деревянная конструкция разрушилась. Я успела ухватиться за стальные прутья, что торчали теперь вместо перил, беспомощно повиснув над пропастью.
Бродяга замер только на мгновение, а потом бросился на колени и с силой отлепил мою руку от железного прута.
— Анна! — крикнул Коллинс откуда-то снизу. Я слышу, как он бежит ко мне на помощь.
Бродяга замешкался. Он больше не пытается раскрыть застежку бриллиантового браслета, он срывает его с моего запястья и бежит прочь.
Я не успела надежно ухватиться за стальной прут. Коллинс не успел меня схватить за руку.
Прут прогнулся. Я падаю вниз.
Это было мгновение, в котором с быстротой молнии все мое существо охватили страх и ужас неминуемой участи.
Момент, когда сожалеть о чем-то поздно.
Удар…
Я почувствовала резкую боль во всем теле. Из моего тела будто вырвалась сама душа, а сознание едва не покинуло меня.
Делаю глубокий вдох, затянув в легкие одну только пыль. Кашляю.
Я жива?
В голове хаос. Открываю тяжелые веки, моему зрению быстро возвращается четкость. Вижу облако пыли вокруг себя. Под лучами вечернего солнца пылинки особенно яркие.
Я цела?
Пошевелив конечностями, предполагаю, что да.
Приземление пришлось не на бетонный пол — с такой внушительной высоты мне не суждено было бы остаться живой. Я упала на что-то менее твердое, то, что буквально разлетелось подо мной на куски.
«Почему нечто подобное происходит со мной с завидной регулярностью?» — подумала я, припомнив похожий по ощущениям удар во время крушения стилпоезда в горах Ханди. Мне сразу вспомнились холод и страхи того дня.
— Не торопись, — сказал подоспевший ко мне Клайд, когда я попыталась встать.
У мужчины весь висок и шея в черной пыльце — она светится на солнце. Синяя рубашка тоже запачкана. Выглядит так, будто на Клайда откуда-то сверху посыпалась сажа, а он не успел вовремя увернуться.
— Что с тобой произошло? — надломленным голосом спрашиваю я его, приняв устойчивое положение сидя.
— Тебе не об этом сейчас нужно беспокоиться. Как ты себя чувствуешь? — всматриваясь мне в лицо, с тревогой спрашивает он.
Коллинс прав. Сосредоточившись на собственных ощущениях, еще раз пошевелила кончиками пальцев рук и ног — все в порядке. Когда привела в движение все тело, боль отозвалась в шее и в пояснице. Я скривилась, потянув пальцы к голове.
Клайд сразу коснулся моей шеи. У доктора холодные пальцы, так что по телу побежали мурашки.
Возникли неприятные ощущения, когда Коллинс совсем легонько повернул мне голову вбок.
— Думаю, я в порядке, — вопреки тому, что чувствую, сказала я.
Клайд опустил руки. Смотрит на меня
— Он забрал браслет? — спрашивает он.
Я подняла руку, демонстрирую покрасневшее запястье.
Мне не хочется поднимать глаза вверх и видеть, с какой высоты мне довелось падать. Голова и так идет кругом, если посмотрю и представлю, что со мной было минутами ранее, упаду в обморок.
— Зря я отвлекся и оставил тебя одну, — сожалеет Клайд.
— А я могла держаться тебя и никуда не ходить, — возразила я. — Но я же так не сделала.
Коллинс не стал спорить. По выражению его лица понимаю — этот мужчина убежден, что вина в случившемся за ним.
— Постарайся обойтись без резких движений головы. Береги шею, — сказал он и задумался о чем-то — Тебя тошнит?
— Не знаю…
— Голова кружится?
