— Да, да! — в радио с треском раздался женский голос.
— Гретчем, вы наверняка знаете, кто такая Анна Лоуренс. Вы должны были услышать о ней хотя бы раз. Итак, Гретчем, вы разделяете мнение нашего гостя. Анна Лоуренс великолепна?
— Анна Лоуренс великолепна в своем распутстве! Я не…
Я выключила радио. Слышать один только шум двигателя много приятнее.
Джон Хэнтон. Анна Лоуренс. Клайд Коллинс. Пресса и шоумены вывернули наши жизни наизнанку.
Я очень зла, оттого что все эти слова оставляют во мне неприятный осадок, отражаются на моем внутреннем равновесии и заполняют мысли.
Надо научиться отбрасывать эти ненужности в сторону. Не думать о них.
Прямо сейчас я так и поступила.
В Стилдоне знойная жара.
Кондиционеров еще не существует. Ветерок из полностью опущенного окна приятно обдувает мне лицо и волосы.
Впереди желтая пустыня. Над головой чистое голубое небо. Редкие зеленые островки на горизонте доказывают, что в этом месте еще есть жизнь.
В маленьком городке из больших разрушенных домов и тонких сараюшек, что зовется Новым Стилдоном, тоже есть жизнь — люди. Впрочем, их тусклые взгляды, унылый вид и образ жизни заставляют крепко задуматься над этим утверждением.
Женщина в балахоне, неумытая и растрепанная, облокотилась о дверной проем. Эта женщина следит за мной не потому, что я чужая и доверия ко мне быть не может, скорее я — что-то необычное, появившееся здесь впервые за много лет.
— Где здесь телефон?! — кричу ей я, а женщина продолжает смотреть на меня потухшими глазами; когда наконец осмыслила вопрос, повернула голову и показала за угол дома.
Рассеянно говорю:
— Спасибо.
Обернулась на шум. Двое малышей уселись у переднего колеса моей машины и хохочут над их же искаженными лицами в отражении круглого блестящего колпака.
Я оставила машину и свернула за угол дома. До телефонной будки пришлось немного пройти.
Вокруг меня разрушенные дома. Под ногами редкий мусор. Впереди я вижу не детей, а подростков. Они с любопытством следят за мной.
В этой части забытого города жизни больше, чем в той его части, где нам с Коллинсом довелось побывать.
Телефонная будка, серая и битая, стоит как памятник покинувшей эти места цивилизации: в будке нет двери, а в вытянутых окошках больше нет стекла. И все равно передо мной подлинное чудо, резко контрастирующее с окружающей действительностью.
В отверстии для монеток торчит леска, ее конец привязан к самой трубке. Тяну за леску, а спустя мгновение в моей ладони оказывается старая ржавая монета.
Забрасываю монету обратно и набираю знакомую комбинацию цифр. Пошли гудки. Ответил администратор гостиницы, а потом звонок направили в апартаменты Хэнтона. Мне повезло. Мужчина поднял трубку.
— Здравствуй, Джон.
— Анна, — бодро поприветствовал он.
— Как Юдеско?
— Сезон дождей, так что влажно. Ты в Стилдоне?
Сезон дождей здесь бы не помешал. В условиях удушливой жары стираю влагу со лба и говорю:
— Разве детектив забыл тебе о чем-то доложить?
Слышу тихий смешок на той стороне провода:
— Старался быть вежливым.
— Твой человек испортил мне вечер, — без претензии в голосе подразумеваю испорченный вечер с Коллинсом.
— Значит, плачу ему не напрасно.
Наверное, я привыкла к выходкам Джона и больше они меня не удивляют. Таков Хэнтон, а потому злость моя бессмысленна.
— Я не знаю, сколько еще буду здесь… — бесстрастно перешла я к делу. — Твой маршрут никак не пересекается со Стилдоном?
— Мог бы встретиться с тобой через три дня. Цель встречи носит деловой характер или это дружеский визит?
— У меня есть к тебе разговор, — уклончиво говорю я. — Нужен совет.
— Ладно, — тон стал мягче. — У тебя все хорошо?
— Прямо сейчас — вполне.
— Что ж, тогда жди меня через три дня.
— Спасибо, Джон.
— До встречи, Анна.
Я повесила трубку. Вышла из телефонной будки и вернулась к машине.
Красный седан цел. Блестящие колпаки все еще на колесах.
Это хорошо.
Я села в светло-коричневый салон. Завела двигатель и выжала газ.
От Нового Стилдона к бурильным вышкам час пути на юго-восток. Это если не по дороге, а по желтому грунту, оставляя позади высокий столб дорожной пыли.
Солнце высоко в небе. В Стилдоне сейчас 40 градусов. Только через пару часов приблизится желанная прохлада, а металлическая фляжка рядом со мной уже пуста.
Совсем скоро показалась тонкая извилистая голубая нить. Вода блестит на солнце. Я не лишила себя удовольствия остановиться у реки. Промочив лицо и руки, посмотрела на бескрайние желтые просторы. В такую жару не летают даже птицы.
На фоне размытого от жары горизонта, очень далеко, как мираж, вижу плывучие очертания рабочей площадки. Вот туда-то мне и надо.
Я вернулась к машине. Двигатель заработал громче. Красный автомобиль опять несется вперед, оставляя за собой желтый столб дорожной пыли.
По мере приближения к лагерю отчетливее вижу, как на буровой площадке трудятся четыре десятка рабочих. На площадке три буровых вышки. Черные трубы из темной стали в сердце деревянных конструкций со свистом поднимаются вверх и с грохотом опускаются вниз. Здесь очень шумно.
