Может, не идти на условия Лонгера было ошибкой?
Когда ты владеешь чем-то, похожим на «Корпорацию Хэнтона» или «Лоуренс нефть», за право существовать и твердо стоять на ногах приходится платить. Хэнтон никогда не говорил подробно о том, по какому принципу ведет дела с Лонгером. Я об этом его никогда не спрашивала. Это дело каждого. Это выбор каждого.
Мой выбор — пойти в сопротивление. И сейчас весь крупный бизнес замер в тревожном ожидании. Чем закончится эта схватка?
Начинается новое шоу.
Когда я приехала в свою квартиру в Данфорде, первым делом я достала из сейфа желтый конверт с фотокарточками, которые сделал Фриц. У меня нет глупых намерений в их отношении.
Я взяла конверт и села в квадратное кресло, высыпав на колени черно-белые снимки.
Я внимательно всматриваюсь в скверное содержание отвратительного вечера, откладывая в сторону карточку за карточкой. А когда отложила последнюю из них, дипломатично сцепила руки в замок и крепко задумалась.
Что я собираюсь с ними делать?
Прошли долгие минуты, в голову опять полезли сомнения.
Может, моя позиция — ошибка, и мое желание победить Лонгера — наивная глупость? Быть может, вместо открытого сопротивления стоило договариваться с этим человеком и попытаться отстоять для себя более выгодные условия, чем те, на которых настоял сам Лонгер?
Все может быть, а сейчас… Зачем я смотрю на эту мерзость?
Что я хочу сделать?
Возникло знакомое чувство, будто разум уже принял решение, но я не поспеваю за ходом его работы. Я жду, когда идея окончательно созреет во что-то обозримое.
Может, я думаю о мести?
Слепая месть, не сулящая никакой пользы моему предприятию. Месть ради мести, унижающая и мое достоинство тоже?
Как отвратительно. Все равно, что заявить: «На большее я не способна».
Нет, мне нужна не месть, а продуктивное решение проблемы.
Я хочу победить, сохранив достоинство. На тех же условиях готова проиграть.
Когда взглянула на ручку на столе, я вдруг поняла, какую цель преследую. Мое восприятие, наконец, настигло идею.
Эти снимки не помогут мне достичь цели. Они — только средство давления, унижающие мои гордость и самолюбие.
Я собрала карточки и вложила их обратно в конверт, но на обратной стороне одной из них большим размашистым почерком написала мудрость Ганди:
«Око за око, и мир ослепнет».
Я не стану мстить Алану Лонгеру за его стремление защитить свои интересы. Нефть он считает своим делом, а я вторглась на его территорию. Желание отделаться от меня вполне объяснимо. Не во взаимной антипатии дело, не в мести решение, это схватка за зону влияния. Каждый из нас стремится защитить свою выгоду.
Фотокарточки — несомненный способ давления, но я не хочу победить или проиграть вот так… Если мы будем сражаться, это произойдет красиво, так, что даже поражение будет достойно уважения в моих глазах и в глазах тех, кто будет внимательно следить за этой схваткой.
Отправить конверт Лонгеру не было для меня простым решением. Для этого потребовалась сила воли.
Я не хочу встречаться с Лонгером лично и не могу отправить конверт с таким содержанием обычным способом. Репортеры повсюду, они заглядывают не только в окна, но и в мой почтовый ящик. Они подкупают всякого, кто меня окружает.
Человеком, которому я еще могу доверять, несомненно, остается Генри Фриц. На втором этаже ресторана «Мистраль» за отдаленным от общего зала столике я вижу, как приближается невысокая фигура Генри. Я сразу обратила внимание на выглаженную одежду, начищенные туфли и аккуратно причесанные волосы.
— Господи, Генри, ты отлично выглядишь, — похвалила я, тепло приветствуя друга улыбкой.
— Когда в твоей жизни появляется женщина, это неизбежно, — улыбнулся Фриц и сел за столик. — Анна Лоуренс. Сколько уже… почти год прошел?
— Да, где-то так, Генри, — смотрю на мужчину и сама собой на лице растянулась улыбка. — Как ее зовут?
— Кларис, — ответил Фриц. — Я с таким энтузиазмом слежу за твоей судьбой, что Кларис, кажется, начинает ревновать.
— Ну… это неизбежно, когда в твоей жизни появляется женщина, а ты увлечен судьбой другой, — тихонько рассмеялась я.
— Да. В этом что-то есть.
Официант принес две чашки кофе и легкий завтрак.
— Чем могу служить Великолепной Лоуренс? — мужчина взял кофе.
— Мне нужна услуга, Генри. Я хочу, чтобы ты передал один пакет Алану Лонгеру лично в руки.
— Это можно устроить, — с готовностью ответил мужчина. — В случае опасности как поступить с пакетом?
— Уничтожь его, — сказала я и протянула Фрицу желтый конверт. Генри узнал этот пакет. Взгляд его вдруг стал серьезным. Мужчина внимательно смотрит на меня и наконец произносит:
— Хорошо.
Когда я вошла в строгий серый кабинет Хэнтона, мне отчего-то стало холодно.
Хэнтон поднял на меня взгляд. Смотрит прямо, не улыбается.
— Здравствуй, Джон.
— Анна. Чем обязан? — в этих словах нет тепла. Одно только сухое деловое приветствие.
— Ты, должно быть, слышал об иске против «Лоуренс нефть»?
— Разумеется.
Мужчина поднялся, на мгновение взглянул на чистое небо над Данфордом. Смотрю Хэнтону строго в глаза, он отвечает тем же.
— Мне нужен Джеферсон, — прямо сказала я.
— Мне он тоже нужен.
