– Ваш папа хотел доказать, что безлошадный экипаж может ехать даже по снегу, – сказала она. – И ведь правда может!
– Конечно!
– Это так интересно! Он рассказывал нам о том, что собирается изменить. Говорит, что колеса будут из резины, наполненной воздухом. Не понимаю, как это; по-моему, они взорвутся, но Юджин в себе уверен. Хотя он всегда был таким. Когда он говорит, кажется, что время повернуло вспять!
Она задумалась, а Люси обратилась к Джорджу:
– Когда сани перевернулись, вы старались сделать так, чтобы я на вас упала. Я знаю, вы делали это специально, и это очень мило с вашей стороны.
– Ничего я не старался, – огрызнулся он. – Никакой опасности не было.
– Все равно, вы были таким добрым – и очень быстрым. Я… я этого не забуду!
Она говорила настолько искренне и благодарно, что Джордж почти забыл, что злится на ее отца. А он действительно злился, в том числе из-за того, что сиденья этой швейной машинки не были рассчитаны на троих, но сейчас, когда его соседка так трогательно благодарила его, ему уже не было тесно – даже больше, он начал мечтать, чтобы ход машины стал еще медленнее. Люси даже не упрекнула его за то, что это он позволил проклятому коню утащить сани в канаву. Джордж торопливо, почти горячо зашептал ей на ухо:
– Совсем забыл сказать: вы такая красивая! Я понял это, как только увидел вас вчера. Я зайду за вами вечером и провожу на прием в отель «Эмберсон». Вы ведь пойдете?
– Да, но с папой и Шэронами. Увидимся на месте.
– По-моему, вы придаете слишком большое значение условностям, – проворчал Джордж с плохо скрытым разочарованием, что она наверняка заметила. – Ладно, станцуем вместе котильон.
– Боюсь, что нет. Я обещала его мистеру Кинни.
– Как! – Джордж не верил своим ушам. – Ну, это обещание выполнять не обязательно, если, конечно, вы сами не хотите! Девушки всегда легко отказывают, если вдруг передумали. Вы же не хотите танцевать с ним?
– Я не могу отказать.
– Это еще почему?
– Я обещала ему этот танец. Несколько дней назад.
Джордж сглотнул и усмирил свою гордость:
– Послушайте, я вообще туда сегодня собрался только потому, что вы там будете, а раз вы не желаете танцевать со мной котильон, может, мне и вовсе не надо приходить? Я здесь всего на две недели, а остальные смогут видеть вас до самого отъезда. Неужели вы мне не уступите?
– Нет, нельзя.
– Послушайте же! – сказал раненный в самое сердце Джордж. – Раз вы отказываетесь танцевать со мной котильон просто из-за того, что обещали его этому… этому жалкому рыжему неудачнику Фреду Кинни, значит нам надо немедленно прекратить всякие отношения!
– Какие отношения?
– Вы прекрасно знаете, о чем я, – прохрипел он.
– Не знаю.
– Вообще-то, должны знать!
– А я не знаю!
Джордж, оскорбленный до глубины души и немало разозленный, выдавил из себя короткий смешок:
– Как это я сразу не понял!
– Не понял чего?
– Что вы можете оказаться девушкой, которой нравятся парни вроде рыжего Фреда Кинни. Надо было мне понять это с самого начала!
Люси с легкостью пережила этот позор:
– О, станцевать с кем-нибудь котильон вовсе не означает, что тебе этот человек нравится, но я все равно не понимаю, что не так с мистером Кинни. Может быть, объясните?
– Если вы не видите этого сами, – холодно ответил Джордж, – не думаю, что мое объяснение хоть как-то вам поможет. Не исключено, что вы его просто не поймете.
– Хотя бы попытайтесь, – предложила она. – Конечно, я не из этого города, и, если в прошлом кто-то что-то сделал не так или в чьем-то характере есть что-нибудь мерзкое, я могу этого не знать. Если бедный мистер Кинни…
– Я бы предпочел не обсуждать это, – отрезал Джордж. – Он мой враг.
– Почему?
– Я бы предпочел не обсуждать это.
– Но…
– Я бы предпочел не обсуждать это!
– Отлично. – Она тихонько подхватила мотивчик, который в тот момент распевал мистер Джордж Эмберсон: «Счастливая луна полна самой собой», и разговор на заднем сиденье подошел к концу.
Они добрались до района Эмберсон, и луна, столь любимая мистером Эмберсоном, покрылась ажурной готической вязью – они проезжали обсаженную деревьями аллею. В окнах многих домов мерцал красноватый огонь, освещающий серебряную мишуру, венки из омелы, блестящие красные и белые шарики: то был сочельник, и люди украшали елки. Ребятня уже разбежалась по домам, но все равно то тут, то там юные прохожие звонко кричали вслед пыхтящему и завывающему безлошадному экипажу:
– Мистер, ради бога, купи коня! Купи коня! Купи коня!
Машина резко вздрогнула и встала как вкопанная перед домом Изабель. Джентльмены выпрыгнули первыми и помогли Изабель и Фанни спуститься, последовало нежное прощание, но одно из расставаний не было столь дружелюбным.
–
– Всего хорошего! – сказал Джордж и не стал ждать, в отличие от родственников, когда «швейная машинка», направившаяся к дому Шэронов, скроется из вида, увозя груз полегче – только мистера Моргана с дочерью. Джордж сразу пошагал в особняк.
Там он увидел отца, читающего газету в библиотеке.
– Где мама и тетя Фанни? – не отрываясь от чтения, поинтересовался мистер Минафер.
