– Это весьма доходные статьи для городских властей. Там все берут взятки. Попечительский совет, в котором состоит ваш дядя, члены всевозможных комиссий, полисмены… Китайцы, заправляющие в Чайнатауне, гораздо могущественней, чем думают горожане. Они во все запустили руки. Не говоря уже о самом Чайне Джое. В город не будет завозиться шелк для платьев светских дам. Не говоря об опиуме. Сан-Франциско будет поставлен на колени без китайских инвестиций.
– Чайна Джой знал, о чем говорил, когда предложил вашу кандидатуру, – улыбнулась я. – Вы очень хорошо информированы.
– Я не был бы репортером, если бы не знал этого, – отмахнулся Данте.
– Если вы напишете статьи, которые ждет Джой, он мне поможет. У него есть доказательства, которые нужны мне, чтобы наказать Голди и дядю, – выдала я и сама услышала в своем голосе холод. Данте тоже его заметил.
– А что с Фаржем?
– А что с ним? – нахмурилась я.
Лароса встал и протянул мне руку:
– Пойдемте! Я хочу вам кое-что показать.
Я позволила ему поднять меня на ноги, но остановилась, едва он направил куда-то шаги. Данте обернулся:
– В чем дело?
– Меня не должны видеть с вами.
– Почему?
– Объявление. Детектив. Я не могу допустить, чтобы меня заметили и узнали.
Теперь нахмурился Лароса.
– Никто не знает, кто я. Благодаря Альфонсу Бандерснитчу.
– Эллис знает, кто вы. И не скромничайте. Вы привлекаете внимание. Вам это отлично известно.
Данте вроде бы искренне удивился, а потом ухмыльнулся:
– Может, я привлекаю только ваше внимание?
– Данте, – терпеливо произнесла я, – я сбежала из приюта. Меня обвинили в убийстве. Я скрываюсь. Родственники ищут меня. Я не могу допустить, чтобы меня узнали.
– Вы на себя не похожи. Выглядите так, словно ад пережили. Вот. – Данте снял с головы шляпу и бросил мне: – Наденьте ее и спрячьте свою косу. И ведите себя чуть развязнее. Притворитесь мужчиной. У меня имеется репортерский пропуск, так что в рабочий отряд по расчистке города нас не отправят. Пойдемте! Это очень важно.
Я сделала так, как сказал Данте: надела на голову шляпу. Спрятала под нее косу и последовала за ним обратно на улицу. Не скрою, я была заинтригована тем, что он собирался мне показать. И почему именно теперь, безотлагательно, в такой момент? Данте шагал быстро. Дважды нас останавливали рабочие отряды, и он предъявлял им свой пропуск с готовностью, не оставившей у меня сомнений: ему приходилось показывать его часто. И оба раза, когда эти люди вопросительно косились на меня, Лароса крепко сжимал мою руку говорил: «Это мой помощник, репортер, мистер Харди». И уводил меня прежде, чем офицер успевал задать мне хоть один вопрос.
– А почему мистер Харди? – поинтересовалась я.
– По-моему, вполне подходящее имя. Вы не находите? Вы ведь доказали, что душа у вас закаленная, а сердце смелое и не ведающее преград.
Словно в противовес его словам я споткнулась и чуть не запуталась в клубке переплетенной металлической проволоки, свисавшей каскадом с груды кирпичей.
– Куда мы идем?
– Уже не далеко. – Юмор оставил Данте; его полные губы плотно сжались. – Его недавно достроили, так что, думаю, они постарались его спасти. Хотя его стоило разрушить до основания.
Я в замешательстве нахмурилась:
– Что стоило разрушить?
– Вот это, – остановился Данте, едва мы свернули за угол.
Перед нами стояло здание, которого я прежде не видела в городе. Явно новое, в три этажа, из камня и кирпича, со ступенями, понимавшимися к парадному входу на пьедестале. Как и на отеле «Фермонт», на здании виднелись следы землетрясения и пожара – трещины в ступенях и колоннах, пятна сажи на камне, окна без стекол, чьи осколки валялись внизу.
– Что это? – повернулась я к Данте.
– Библиотека Парсона, новая библиотека по искусству. – На лице Ларосы застыло странное выражение: выжидательное, колеблющееся. И у меня возникло ощущение, будто он считал необходимым привести меня сюда, но сожалел об этом. А Данте добавил: – Ее построили в ваше отсутствие.
Не зная, какой реакции он от меня ждал, я сказала:
– Она очень красивая.
– Давайте зайдем внутрь, – угрюмо буркнул Данте.
– Пожалуй, это будет нелегко, – указала я на двух солдат, охранявших вход.
Данте начал пониматься по ступеням. Я пошла следом за ним – все еще мучимая любопытством, но с нараставшей тяжестью на сердце, подпитывавшейся его неуверенностью или сожалением.
У двери Лароса вынул из кармана пропуск:
– Репортер «Вестника». Мой помощник – иллюстратор. Мы пишем статью об этой библиотеке. Как об одном из немногих уцелевших зданий в городе.
Солдаты проверили пропуск, и один из них открыл дверь.
– Мы вынуждены будем обыскать вас на выходе, – предупредил он.
Данте кивнул. И, посторонившись, подтолкнул меня вперед. Я кинула на него любопытный взгляд, но Лароса ответил мне лишь еле заметной, печальной улыбкой – такой же загадочной, как и причина, по которой он решил мне показать это здание.
