Я вспомнила улыбку Джоя, источавшуюся от него угрозу. Как могла Голди быть такой беспечной? Неужели мы настолько по-разному воспринимали этого человека? Этого Чайну Джоя? Голди схватила меня за руку. Чайна Джой так прочно завладел моими мыслями, что я подпрыгнула.
– Я доверила тебе свой самый важный секрет. Ты никому не должна его раскрывать. Я так долго нуждалась в такой подруге, как ты, Мэй! Ты даже не представляешь, насколько мне было тяжело…
– Ты больше не одинока, Голди, – заверила я кузину, пытаясь унять сердцебиение. – Я здесь, чтобы тебе помогать. Всегда.
Нас пригласили на вечер к Андерсонам – знакомство с новоявленной и всеми восхваляемой певицей-сопрано, Вериной Ломбарди. В тот день, одеваясь, я вздрогнула от крика, донесшегося из холла. Встретившись глазами в зеркале с Шин, делавшей мне прическу, я пробормотала:
– Что это было?
А через миг раздался еще один крик. Шин устремилась к двери спальни.
– Миссис Салливан! – Китаянка вылетела в коридор, я за ней.
Пеньюар на тете был надет косо, волосы растрепаны, взгляд дикий и несосредоточенный. Шин попыталась успокоить ее и завести снова в спальню:
– Пойдемте, миссис. Вам нужно отдохнуть.
Но тут тетя заметила меня:
– Почему ты не уехала? Они сказали мне, что ты уехала!
Мое сердце екнуло. На какое-то мгновение я даже возненавидела себя! За то, что не знала, как ей помочь.
– Ложитесь в постель, миссис, вам надо отдохнуть, – мягко повторила китаянка.
– Тетя Флоренс, послушайтесь Шин. Вам необходим отдых, – сказала я как можно ласковее.
Но тетя, метнувшись от Шин ко мне, схватила и стиснула мою руку:
– Ты должна уехать. Немедленно. Тебе здесь не место.
Шин расцепила тетины пальцы на моей руке, вызволив меня из ее тисков и переключив на себя внимание Флоренс:
– Мисс, пожалуйста…
– Да, конечно, – выдавила я, разворачиваясь, чтобы уйти.
Но в этот момент из своей комнаты вышла Голди. Она выглядела невероятно красивой в своем светло-розовом наряде. Единственное, что портило ее вид, – это отвращение на лице:
– Господи! Что она тут делает? Что ты делаешь, мама? Шин, почему она не в постели?
– Она не хочет уходить в спальню, мисс.
Рукава платья задрались до локтей, когда Голди легонько потянула мать за руку, приговаривая:
– Давай оставим Шин здесь, в коридоре, мамочка. Так будет правильно. А мы вернемся с тобой в спальню. И ты ляжешь в кровать. Правда! Ты устроила здесь ужасную сцену…
И – как в первую ночь – тетя Флоренс утратила всякую волю при прикосновении дочери. И позволила ей увести себя в спальню.
– Ну почему я не знаю, как ей помочь! – в сердцах шепнула я Шин. – Она кажется мне такой одинокой. Почему дядя к ней никогда не заходит? Я ни разу не видела их вместе. – При воспоминании о вдове Деннехи, дядиной любовнице, я с трудом сдержала негодование на эту женщину, которая расстроила отношения супругов!
Но Шин почему-то сказала:
– Пусть лучше держится от нее подальше.
А потом последовала за кузиной и Флоренс.
Только Голди и настойка опия могли успокоить мою тетю. Голди умела отвлечь, сделать так, что все проблемы и тревоги исчезали, а ты оказывался настолько завороженным, что верил ей и прекращал считать их важными. Мы обе – и тетя, и я – становились такими податливыми в ее руках!
Это было поистине счастливым свойством. Не знаю, как кузине это удавалось, когда перед ней маячили собственные проблемы. И, на мой взгляд, немалые. Голди вышла из спальни матери. И теперь – когда я знала о ее уязвимости – показалась мне еще более прекрасной. Более того, она улыбалась!
– Ты готова, Мэй? Нам не следует опаздывать.
Дом Андерсонов находился всего в нескольких кварталах от нашего. Оформленный в итальянском стиле бальный зал с колоннадой классических греческих скульптур, заставивших бы устыдиться непристойных позолоченных вакханок Салливанов, был украшен гирляндами с букетами шелковых листьев золотого, багряного и рыжего оттенков и несколькими рогами изобилия, из которых торчали сушеные кукурузные початки и сосновые веточки с шишками. Все это выглядело так по-ноябрьски и вместе с тем настраивало на грядущее празднество, хотя на улице не было никаких намеков на него. Погода установилась сырая, но видимых сезонных перемен пока не наблюдалось. Не так, как в Бруклине. Я не скучала по нему, но при виде такого декора на душе у меня стало теплее.
Миссис Джефферс Андерсон оказалась настолько же маленькой, насколько огромным был ее дом. Несмотря на полноту, она выглядела необычайно элегантно в своем расшитом бисером золотисто-синем платье, достойном внимания парижских модниц. Похоже, в зале собрались все, кого мы знали. И хотя я улыбалась и пыталась делать вид, будто мне весело, скука одолела меня почти сразу же после прибытия. Я уже поняла, что опять буду ощущать себя одинокой, не в своей тарелке и печалиться об участи тети Флоренс.
Голди принялась искать глазами шампанское, а я направилась к застекленной створчатой двери, открывавшейся в партерный сад.
