Вдруг бой часов. Еще не отзвучавший первый удар догнал второй. Третий заставил себя ждать, но затем последовал и он, глухой, глубокий, и скоро замер. Донельзя напуганный Андре оглянулся на обычно столь скромные каминные часы, которые вдруг так мощно возвестили ему, что уже три и что он уже два часа сидит за столом. Но когда, отведя глаза от камина, он снова обратил их к деду, того уже не было.
Андре вскочил, страх захлестнул его, обернулся ужасом. Желая без помех узнать, что произошло на самом деле, а что лишь было разыграно, он сорвал маску.
Ирена, не отрывая лица от рук, заговорила:
– Успокойтесь, молодой человек! Бой часов изображал он сам.
Она настолько собралась с силами, что могла кивнуть на анфиладу комнат, куда должен был скрыться ее работодатель, но Андре не обнаружил там даже следов деда, а вдобавок усомнился в реальности могучего звона из дряхлой груди.
Ирена увидела это и пояснила:
– Телесный разгул, я подразумеваю службу чрева, придает ему порой нечеловеческие силы. Остерегайтесь, молодой человек!
Тут Андре рухнул обратно на стул.
– Неужто тебе, о достойная особа, еще ведомы искушения? – спросил он, совершенно сбитый с толку.
– Ах, гадкий, как вы могли подумать?! – Ирена погрозила ему пальцем. Она уже стояла. Без облачения. И явно придя в себя. – Теперь, конечно, нет, – сказала она с укором. – Это было во время покойницы, когда мы все еще были в соку.
– Пятьдесят лет назад? – предположил Андре, содрогаясь.
– Кто их считал, – ответила Ирена тоном своего философа. – Время не есть нечто реальное. – И из глубины собственных воспоминаний: – Мийон был очень хорош собою. В вас сегодня было много от него.
У внимательного слушателя все больше прояснялось в голове.
– Я понял: не только наш Балтазар грешил с тобой, но и покойница платила ему той же монетой с его другом. Я понял. И, в честь ваших былых заблуждений, ты должна теперь на его трапезах изображать покойницу, падать со стула и засыпать.
Она пояснила не без смущения:
– Еще и потому, молодой человек, что вы так сильно напоминаете моего любовника. Я хочу сказать, любовника покойницы, которую я должна изображать.
Андре испугался еще сильней, чем в первый раз. Лишь теперь перед ним раскрылась вся зловещая суть роли, которую его заставили играть. Ирена невинным тоном предложила:
– Да снимите же эти неподобающие одежды, молодой господин.
Он повиновался с поспешностью, какой она не ожидала: размотался и сбросил все на пол. Ирена все подобрала вместе с остальными частями двойного маскарада и хотела вынести, но Андре увидел, как еще перед дверью ее качнуло. Он поддержал эту перенесшую много испытаний особу, которая тому всячески противилась.
– Чтоб ты у меня не упала на лестнице. – Он ласково настаивал на своем праве помочь ей. Это существо, будучи молодым и привлекательным, обманывало его бабку, тоже красивую и в самом благоприятном возрасте. – Я тебя доведу до твоей комнатки.
Они поднимались и поднимались. Старуха дышала с трудом.
– Его праздничное угощение долго будет камнем лежать у меня в желудке, – стонала она.
У него мелькнула мысль.
– А ведь дед беден. Кто же оплачивает это чревоугодие?
– Я, – просто отвечала Ирена. Добравшись до своего обиталища, она вдохнула побольше воздуха, чтобы пояснить: – Это самое малое из всего, чем я ему обязана. И мне это по силам. Когда он был богат, он мне много дарил. У меня осталось почти все, у него от семи миллионов – ничего, из чистого своенравия. Я благословляю его своенравие, теперь я могу служить ему даром, хотя в одиночку вести весь дом мне не по силам, а иногда я должна кормить его до отвала. Хорошо ведь, когда так поздно кто-то тебя призывает.
Андре поцеловал ее в щеку и торопливо удалился, склонясь над перилами, она настойчиво шептала:
– Бегом, молодой человек, бегом! Сейчас он закончит переодевание.
Опять переодевание. После минут глубокого волнения там, наверху, перед комнатой Ирены, внук испытал соблазн с юмором отнестись ко всем этим детским штучкам. Дав волю своей веселости, он вошел в колонный зал. С другой стороны туда же вошел Балтазар.
– Ты смеешься! – заметил дед. – Значит, ты в полном одиночестве недурно поел?
– Должен признаться, – отвечал Андре.
– И пил за мое здоровье?
– Больше, чем надо, дедушка, ибо никогда еще ты не выглядел так хорошо.
При этом он оглядел костюм старика: грубый рабочий сюртук, мятые брюки, отнюдь не натянутые с помощью штрипок.
– Разве твой день рождения уже завершился? – спросил он.
– Никоим образом, – заверил его Балтазар. – Даже наоборот. Но разве тебе не интересно узнать, как протекал праздничный обед?
– Как же он протекал? – спросил Андре, повторяя деда.
Балтазар широко размахнулся, как в своем рассказе, так и рукой.
– У нас была очень плодотворная и чрезвычайно интересная встреча, у меня и у других пришельцев, подобных мне. Не знаю, обращал ли ты на это внимание, но живые уснащают свои беседы хвастовством, глупыми пустяками и желанием уколоть. Мы же – мы молчим.
