— Да. Чуть не забыл: оплатите ещё термозаклятие на кофе. В полуостывшем виде этот дивный напиток теряет львиную долю своей утончённой прелести.
— Отказываюсь! — твёрдо заявил адъютант, — согласно уставу имперской, а ныне Королевской армии древесно-рождённый офицер имеет право отклонить приказ, не сочетающийся с дворянской честью без потери оной. Я — представитель древнейшего клана Яблони и не опозорю чести выполнением приказания, отданного вашим сиятельством под влиянием момента без полного осознания его неприемлемости.
Вилохэд вздохнул, он понял, что напрасно подсмеивался в душе над нелестными характеристиками чародейки. На деле ему месяц предстояло обходиться без чая, зато в обществе несимпатичного представителя Яблоневого клана. Спасибо, отец. Постарался, так постарался.
— Разрешите обратиться с вопросом, — Акечи буравил взглядом своего начальника, облачённого в модный весенний наряд.
— Обращайтесь.
— Почему в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя офицеры во главе с вашим сиятельством пренебрегают ношением формы?
— Что? — не сразу понял коррехидор, — ах, вы о форме одежды. Так удобнее, — пожал он плечами, — и потом, главное, чтобы люди хорошо выполняли свою работу. А уж в форменной одежде они делают это или нет, не имеет значения. Конечно, патрульные у нас всегда в мундирах, но я, адъютанты или, к примеру, госпожа коронер вполне могут ходить в штатском.
— Сие прискорбно, поскольку является грубейшим нарушением всех директив Военного министерства, которые определяют вид форменной одежды и знаки различия, что способствует поддержанию дисциплины и субординации. Что столь необходимо в военном учреждении. Вот, давеча госпожа Таками была мною выпровожена, дабы облачиться в подобающую её званию лейтенанта одежду.
— Так вы — лейтенант? — перебил адъютанта Вил, — надо же! Я полагал, что коронер ниже по званию.
Акечи бросил на шефа полный негодования взгляд. Подобные утверждения слишком не соответствовали его представлениям о военной службе:
— И тем не менее, госпожа чародейка не подумала выполнить приказ старшего по званию.
— Я вам уже говорила, что у меня нет никакой формы! — не выдержала Рика.
— Как так?
— Это правда, господин Акечи, — вступился за неё Вил, — и у её предшественника не было. Я не уверен, что в нашем ведомстве вообще предусмотрена женская форма для коронера.
Адъютант задумался, потом вытащил блокнот и зачем-то поинтересовался, какой размер одежды носит Рика. Та растерянно назвала.
— Я распоряжусь, чтобы со склада Адмиралтейства сегодня же доставили форменную женскую одежду, — пообещал младший штаб-офицер, и у чародейки не оставалось сомнений, что завтра ей придётся идти на работу в матроске.
— Не думаю, что это нужно, — поморщился коррехидор, — и зачем нам морская форма?
— Согласно Уставу и дополнениям к нему, форменная одежда с соответствующими знаками различия является обязательной. У нас на флоте имеется прекрасная, удобная форма для девушек и женщин, разработанная с учётом физиологических особенностей, рода деятельности и морально-этических требований Артанского общества. Уверен, ни одному проверяющему не придёт в голову сделать замечание по поводу неподобающего внешнего вида сотрудника службы. И ещё, — он поклонился, словно бы заранее извинялся за то, что собирался сказать, — рискую нарушить субординацию, но вынужден попенять вашему сиятельству, что ваш гражданский внешний вид действует расхолаживающе на подчинённых и подрывает авторитет коррехидора. Максимум, на что я мог бы согласиться, так это ношение традиционной одежды младшего сына Дубового клана с холодным оружием на поясе.
— Господин Акечи, — устало проговорил Вилохэд, который никак не мог разобраться чего больше в его отношении к новому адъютанту: раздражения или непонимания, — с завтрашнего дня я облачусь в свой мундир, а госпожа Таками порадует мужские взгляды своим новым нарядом. Так что я бы очень высоко оценил, если бы вы не стали впредь возвращаться к данному вопросу.
Хотя его тон был обманчиво-спокойным, Акечи каким-то шестым чувством понял, что коррехидор сердится. Он коротко поклонился, положил на стол несколько важных писем, и сообщил, что сегодняшним вечером его величество Элиас ожидают графа Окку с докладом.
— Что, сегодня? — удивился Вил, — в середине недели?
— Ничего не могу знать, — коротко ответил адъютант, — сообщение было мною принято, записано по всем правилам, внесено в книгу приказов и слово в слово передано вашему сиятельству.
— Вы свободны, — Вил потянулся за письмами, — у меня к вам всё.
— Какой неприятный тип, — шёпотом проговорила чародейка, когда шаги Акечи стихли за дверью, — мне показалось, что он вас вывел из равновесия.
— Вывел, — подтвердил коррехидор, — ещё как вывел. Но, поскольку он прислан вышестоящим начальством, придётся четыре недели носить мундир, без чая и пирожных и терпеть бесконечные нравоучения и мелочные придирки.
Рика невольно хихикнула, потом одёрнула себя:
— Приходите ко мне в подвал, уж чаем-то я вас напою, а за пирожными заедете по дороге в коррехидорию.
