На деле это обернулось трёхдневным бесконечным празднеством с объедательством всевозможными вкусностями и выпиванием огромного количества спиртного, чая и прохладительных напитков. Барон Фань, сославшись на возраст и недомогание, командировал меня сопровождать его супругу на празднике и оберегать её от посягательств со стороны посторонних мужчин.
— Согласитесь, — улыбнулся он мудрой улыбкой человека, за плечами которого имеется большой жизненный путь, — такую красоту необходимо оберегать, — он поцеловал ручку жены и вложил её в мою руку, — так что, господин Сюро, доверяю вам самое ценное, чем владею.
Естественно, я заверил его, что со мной Суён будет в полнейшей и абсолютнейшей безопасности, чем заслужил незабываемый взгляд моей красавицы, от которого кровь буквально вскипела в моих жилах. Вот уж не думал, что всё ещё способен трепетать под взглядом из-под опущенных ресниц. В свои тридцать три года я уже успел пережить и переболеть любовным недугом во всех его видах и не единожды. Посему полагал себя полностью защищённым от внезапной влюблённости. Желать женщину — да, согласен. Пускай даже испытать напор страсти. Но, чтобы сердце буквально выпрыгивало из груди от одного нежного многозначительного взгляда! Да, господин Сюро Санди, приходится признать, что в свои почтенные годы вы банальным образом втрескались в глубокие карие глаза одной исключительно умной делийки, чью судьбу определило решение родителей и щедрый «Чайный подарок», который бывший барон выплатил семье невесты перед свадьбой. Если бы я только мог сказать ей, как я одновременно счастлив и несчастен! Счастлив всякий раз, когда вижу этот чудный профиль с благородным носом и изящной линией скулы, убегающей к маленькому ушку; когда слышу глубокий, полной скрытого темперамента голос. Среди делийских женщин бытует престранная мода — говорить тонким, почти детским голосом, буквально срывающимся по временам на фальцет. Уж не знаю, какой злой гений поработал, сумев внушить, будто бы подобное нравится мужчинам и делает в наших глазах представительниц слабого пола беззащитно милыми! Он сделал огромное одолжение дамам, не поддавшимся всеобщему безумию и продолжающим радовать слух обычными прекрасными женскими голосами.
