Обложка книги из коричневой кожи, с тиснением в виде цветов, была очень мягкой. Вирия обратила внимание на надписи на корешке, но света, проникающего с улицы, было недостаточно, и она не смогла разобрать ни слова. Девушка вернулась к комоду, взяла свечу и поднесла ее к книге. На корешке были перечислены имена:
«
«Ахая – бабушка, Фрина – мама… это мои предки?» – подумала Вирия и развернула книгу. Ее окутал резкий затхлый запах старины и пыли. При перелистывании желтые страницы хрустели, всюду встречались разводы, пятна, на полях мелькали заметки и комментарии. Полистав немного, она обратила внимание, что почерк постоянно меняется. На одних страницах он округлый, на других – угловатый. Где-то встречается размашистый, а где-то буквы печатные. В самом конце книги было много пустых страниц, а перед ними она заметила родной для глаз почерк – бабушкин. Слезы выступили на глазах Вирии, но она поспешила их смахнуть и торопливо вернулась в самое начало книги.
На первой странице было написано:
Быстро перелистывая страницы, Вирия нашла необходимое для призыва заклинание. Страница была украшена причудливыми завитками и мелкими цветочками, а заголовок
Вирия быстро нашла нож, зажгла две свечи, села поудобнее и принялась читать заклинание:
Заклинание требовало, чтобы Вирия сделала на правой ладони небольшой надрез и затушила пламя свечей каплями своей крови. Взяв в левую руку нож и разжав правую ладонь, девушка никак не могла решиться причинить себе боль. Вирия сделала глубокий вдох и занесла нож над ладонью, но тут же выдохнула и опустила его. Мысленно себя подбодрив, она вновь занесла нож, но снова опустила его. «Вот трусиха, утопи меня ювь! Ну же! Всего царапина!» – девушка зажмурилась и резко полоснула себя по ладони. Негромко вскрикнув, она открыла глаза и увидела несколько проступающих капель крови. Вирия поспешила затушить ими свечи.
В комнате стало холоднее. Легкие занавески в мелкий цветочек колыхались от летнего ветра, позволяя лунному свету освещать мрачную комнату. Вирия боялась промокнуть выступающие капли крови на своей ладони, боялась дышать, чтобы не нарушить эту звенящую тишину.
– Вирия! – вдруг послышалось в темноте.
Девушка обернулась. Бабушка была окружена серебристым сиянием, растворяющимся в темноте. Лицо озаряла улыбка, та самая, которая всегда появлялась на ее лице, стоило лишь увидеть внучку. Глаза были такими же добрыми, а взгляд – мягким, из прически по-прежнему выбивалось несколько кудряшек, но копна седых волос как всегда была собрана в тугой пучок.
Ахая была облачена в длинное белоснежное платье, на груди висел медальон, который заинтересовал Вирию еще в раннем детстве. Он был необычайно красив: серебряный круг, на котором выгравированы три волнистые голубые линии, а также вставленные пять темно-синих камней с четырех сторон и один, покрупнее, в центре круга. Бабушка никогда его не снимала и после смерти ее сожгли вместе с ним на погребальном костре.
Вирия подошла к ней и попыталась обнять. Но протянутые руки погрузились в ледяной туман.
– Не расстраивайся, родная. Я мертва, и ничего с этим не сделаешь. Давай присядем, сейчас времени у нас побольше, – Ахая села за стол, но, присмотревшись, можно было бы заметить, что она будто парит над стулом. Вирия последовала ее примеру. – Вероятно, у тебя много вопросов?
Вирия не знала, что сказать. Вопросы к бабушке роились в голове, словно муравьи в муравейнике, но выбрать, какой станет первым, не могла.
– Давай начну я, – предложила старушка.
Девушка кивнула в ответ.
– Как я уже сказала во сне, ты принадлежишь к одному из самых древних родов леннов.
– А маму я тоже призвать могу? – перебила бабушку Вирия.
