Дрожащими руками Вирия взяла со стола нож и провела им по еще не зажившей ране, громко вскрикнув от боли. Кровь вновь проступила на ладони. Взяв другой рукой платок, она промокнула им капли крови и поднесла его к огню алой свечи. Платок вспыхнул красным пламенем. Затем девушка поднесла его к огню синей свечи, и он загорелся синим пламенем. Когда Вирия задержала платок над коричневой свечой, его охватило пламя темно-оранжевого цвета. Наконец настал черед свечи небесного цвета. Над ней платок скрылся в белом пламени и превратился в пепел.
В тот же миг в открытое окно влетели четыре маленьких шарика и окружили девушку. Бабушка завороженно смотрела на этот танец стихий, Вирия же пыталась рассмотреть их получше, но безуспешно. Красный шар первым вылетел из круга в сторону, развернулся обратно и стремительно направился к ней. Он влетел в ее грудь и растворился. Удар был настолько сильным, что Вирия откинулась назад, кожа приобрела красное свечение, которое вскоре пропало.
– Это был огонь, – сказала бабушка, отвечая на немой вопрос внучки, и продолжила с интересом наблюдать за остальными стихиями.
Грудь Вирии охватило пламя тысячи костров, жжение распространялось по всему телу, не пропуская ни одной клеточки.
Следующим вышел из круга шар синего цвета. Пролетев такую же петлю, как и его собрат, он ударил Вирию в спину, от чего она почувствовала такую резкую боль в позвоночнике, словно в нее влетело несколько десятков стрел. Слезы брызнули из глаз, не дав ей разглядеть окутавшее ее синее облако света.
– Вода… потерпи еще немного, родная, – прошептала бабушка.
Такой же маршрут повторил шарик светло-голубого цвета. Он попал девушке в живот, от чего ее дыхание сбилось, а кожа подарила комнате белое свечение. Пытаясь сделать хоть глоток воздуха, Вирия ощущала, как тело наполняет свинцовая тяжесть. Ее разум помутился, жжение и боль сменяли друг друга, как маятник часов. Вирия хотела позвать бабушку и попросить о помощи, но слова застряли в горле, лишь слезы лились из глаз без препятствий.
Последним был коричневый шар. Пролетев петлей по комнате, он попал в шею. Благодаря удару к девушке вернулась способность дышать. Вирия закричала что есть мочи и упала, содрогаясь от рыданий и боли. Озаряясь рыжим сиянием, она ощущала, как каждая клеточка ее тела окутана пламенем, словно она сгорает заживо, как в спину воткнуто сто ножей, каждая кость была словно сломана, а на шее будто висел каменный хомут.
– Это были воздух и земля. Теперь тебе нужно поспать, утром станет легче.
Вирия никак не могла подняться с пола. Руки дрожали, ноги не слушались. Слезы продолжали капать из глаз от боли и огня, что не угасал.
– Дорогая, собери последние силы, ты можешь, ты сильная! – бабушка с мольбой смотрела на страдания внучки.
Лишь опершись на стул, Вирии удалось подняться. Ее колени тряслись, голова кружилась, к горлу подступала тошнота. На ватных ногах и облокотившись на стену Вирия пыталась дойти до кровати. Несколько раз она спотыкалась о собственные ноги и падала на своем коротком пути, но поднималась и продолжала идти. Каждый шаг сопровождался острой болью в ступнях, перед глазами она видела лишь белую пелену.
– Запомни, ты можешь призвать меня лишь в случае необходимости. Не стоит этого делать по прихоти или со скуки!
Девушка не понимала смысла бабушкиных слов, вместо них она слышала звон. Едва дойдя до кровати, она упала на нее, лишившись сознания.
– Горжусь тобой! – прошептала бабушка и растворилась в свете восхода.
В дверь постучали. Вирия сквозь сон слышала, как кто-то зовет ее. Она хотела разомкнуть веки и открыть дверь, но не могла пошевелиться. Стук становился настойчивее, а голос, зовущий ее, все громче.
Наконец, девушка нашла в себе силы, чтоб подняться с кровати, и медленно дошла до входной двери. Каждый шаг давался ей с большим трудом – кости продолжало ломить, все тело горело, будто после сильного ожога, болела голова и иссушала жажда.
Открыв дверь, она увидела соседку Тенею, пожилую женщину, облаченную в пестрое платье. Когда-то бабушка Ахая была ей близкой подругой, и после ее смерти Тенея старалась заботиться о сироте.
– Деточка, что с тобой? На тебе лица нет! – воскликнула соседка и взяла девушку за руку.
– Я себя неважно чувствую, голова болит сильно. Вы проходите, – прошептала Вирия и отошла от двери.
– Что тут произошло? – спросила соседка, садясь на стул и разглядывая отодвинутый комод и разломанный пол.
– Да вот… перестановку затеяла… – ответила Вирия, стыдливо пряча глаза от проницательного взгляда Тенеи. – Вы не могли бы подать воды? Пить сильно хочется.
– А перестановку ты в свете свечей проводила? – Тенея подошла к ведру и зачерпнула ковшом родниковой воды.
– Нет, что вы! – отмахнулась девушка. – Я решила почитать перед сном.
