Вскоре вернулся Гир, рядом с ним едва поспевал ловрамнул Вао – человечек ростом с человеческую ладонь, окруженный зеленым сиянием. Его ладони и ноги были неестественно большие, кончики ушей торчали из взъерошенной шевелюры, которая едва доходила до плеч. Лицо ловрамнула светилось добротой и умиротворением, и казалось, что ничто не может привести его в беспокойство. Глаза сияли бирюзой, рот, и без того очень широкий, расплывался в улыбке.
Лако взял у Гира необходимые для письма предметы, зажег свечу и принялся составлять текст печального послания. Все это время Вао и Гир терпеливо ждали в сторонке, глядя в бескрайнее небо.
Мастер долго подбирал слова, каждый раз зачеркивая написанное. Спустя немалое количество времени у него получилось короткое и сдержанное письмо, адресованное Олгану: «Дорогой друг! С прискорбием вынужден тебе сообщить об ужасной трагедии. Погиб твой сын от рук вора, пробравшегося в наш барак. Мы успели узнать, что этот вор из числа леннов Орта. Большего узнать не смогли, так как он вскоре скончался. Приношу тебе свои соболезнования. Твой друг Лако».
– Держи, Вао, и передай его лично в руки Олгану, – Лако протянул сложенную в несколько раз бумагу.
Ловрамнул засунул ее за пояс, которым был подпоясан хитон желтого цвета, кивнул и растворился в зеленом сиянии.
Получив записку, Олган пришел в ярость. Он смял ее в кулаке и выбросил в открытое окно своего дома, расположенного на окраине Ютвилла. В приступе отчаяния мужчина перевернул обеденный стол, на котором стоял заваренный чай, схватил стул и ударил им о стену, от чего тот разлетелся на части. Грудь безутешного отца то вздымалась, то опускалась от частого дыхания, руки были сжаты в кулаки так крепко, что ногти оставляли алые следы на грубой коже ладоней. «Убит! Убит!» – вновь и вновь повторял Олган, глядя в пустоту посреди комнаты. Никогда он не чувствовал себя слабым и беспомощным, но эти минуты, длящиеся словно десять жизней, сломили сорокалетнего мужчину.
Он пал на колени, зовя сына, но его мольбы растворялись в тишине рассвета. Содрогаясь всем телом, мужчина плакал, но ни слезинки не упало из глаз. Отчаяние сковывало сердце, облачая его в сталь, печаль покрывала голову ледяным платком.
Немного придя в себя, он посмотрел в окно. Солнце уже светило в зените, было слышно, как соседи о чем-то весело и беззаботно переговариваются. Олган поднялся с колен и подошел к умывальнику. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел, что боль утраты наложила свой отпечаток – еще вчера черные как смоль волосы теперь росли вперемешку с белоснежными нитями. Лицо приобрело сухой вид печального и одинокого старика, усеянного морщинами, уголки рта опустились вниз, взгляд карих глаз потух.
Олган набрал в ладони ледяной воды и умылся. В этот момент он принял одно-единственное решение – отомстить. Лишь это может немного успокоить его душу и лишь жажда мести еще поддерживает в нем жизнь.
– Ло! – закричал Олган. – Ло, подойди сюда, маленький мерзавец!
Ловрамнул появился перед Олганом из красноватой дымки и вопрошающе посмотрел на него большими салатовыми глазами.
– Сейчас я напишу несколько писем, ты должен будешь их доставить городничим, – Ло кивнул в ответ. Олган опустил руку в карман и достал оттуда маленькую блестящую жемчужину. – На, съешь, пока я буду писать.
Ловрамнул с жадностью схватил жемчуг и принялся грызть его маленькими острыми зубками.
Олган растерянно принялся бродить по комнате в поисках бумаги и пера. Хаотично открывая полки и ящики, он спотыкался о валяющиеся на полу щепки стула и стола. Наконец, мужчина нашел несколько листков бумаги в прикроватной тумбочке, сел на пол и принялся писать письма. Их содержание было одинаковым: «Объявляю охоту на леннов. Встретимся на торговой площади Ютвилла через семь дней в полдень. Олган, старший помощник шахтного мастера». Сложив послания в несколько раз, он передал их Ло и наказал отдать лично в руки городничим Ситона и Ютвилла, а также сестре Цинне. Кивнув, ловрамнул растворился в красной дымке, оставив своего хозяина наедине с горем.
Спустя семь дней Олган стоял на торговой площади самого крупного города Велиора. Он стоял, прислонившись к стене магазинчика, куда ежеминутно заходили и выходили покупатели всех возрастов. Каждый раз при открытии двери звенел колокольчик, доводя Олгана до безумия, но он не выходил из тени магазина, терпя раздражающий звук ради того, чтобы не слышать детский смех или мольбы купить очередную игрушку. На площади располагалось большое количество торговых лавок, пестрящих обилием овощей и фруктов, посуды и одежды. Люди метались от прилавка к прилавку, словно пчелы от цветка к цветку, не зная, куда потратить свои трудно заработанные жемчуг и серебро. Олган обтер тыльной стороной ладони влажный лоб и вздохнул. Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, он принялся рассматривать знакомую взору площадь.
