Яна отложила ножницы и достала фен. В зеркале Настя видела, как по потолку комнаты скользили разноцветные тени.
— Что там? — спросил Борода, становясь рядом и наклоняясь до уровня Настиного лица.
— Тени, — пожала плечами Настя. — Разве вы их не видите?
— Тени? — переспросил Борода, хмуря брови и поворачиваясь к Насте. Потом выпрямился и глянул на Яну. Та даже выключила фен. — И часто ты их видишь?
— Почти постоянно, а что? — Настя переводила взгляд с отражения Яны на отражение Бороды.
— Значит, ведьмы теней нам не видать, — поджала губы Яна.
— Тени — это особая область, обычно такое зрение даётся отдельному человеку, — пояснил Борода. — Если ты их видишь, значит, тебе ещё и с ними возиться. Ну, иногда такое бывает, что Вельмате достаётся ещё и ви́дение теней. В конце концов, всё взаимосвязано, и мы всего лишь бродим по лабиринтам теней.
— И что мне с ними делать? — спросила Настя, у которой настроение стало поворачивать в тоскливое русло.
— Знаешь, есть такое выражение — старые грехи отбрасывают длинные тени, — задумчиво проговорил Борода, потирая руки. — Так вот, тень — это контур. Проекция. Она подсказывает, где свет и где находится то, что эту тень отбрасывает. По теням мы находим причины следствий. Понятно?
— Да, — солгала Настя. Для неё переварить услышанное пока было сложновато.
— Может, всё-таки переедешь сюда? — вдруг спросил Борода. — С нами тебе проще будет освоиться.
— Нет, спасибо. Мне у себя нравится. — Настя вернулась к своему отражению. Ведь если она оставит квартиру в посёлке Изыскателей, то туда сразу же заселится Сашка со своим муженьком-слизняком и кучей детей. И никогда их больше не вытурить.
— Всё. По-моему, отлично получилось. — Яна широко улыбнулась и взяла чашку с подноса Бороды.
— Класс! — весело произнесла Настя, глядя на новую стрижку. И укладка — шик. Волнистое каре с косой чёлкой. Самой бы так научиться.
И странное дело — она действительно стала лучше выглядеть. Лицо уже не землисто-серое, а нормального цвета, даже с румянцем. И волосы — русые, какими и были когда-то, а не цвета перепревшей соломы. Улыбка сама собой появляется.
— Спасибо! — Настя развернулась, встала с кресла и даже обняла Яну. Та была не против, похлопала Настю по спине.
Уже стемнело, пора было возвращаться. Настя попрощалась с ребятами и по тоннелю вернулась к старому пляжу. Первым, кого встретила, был фиолетовый призрак отца Игоря.
— А ты почему ещё здесь? — спросила Настя, подходя ближе. Кожу обдало морозцем, но внутрь, как раньше, холод не проник. Да и страха больше не было.
Мужик витал над песком, плавно покачиваясь. Н-да. Надо было спросить, что именно делать, если встретишь привидение. Придётся действовать по наитию. И что подсказывает интуиция? Что надо бы поесть. Но это потом.
Так. Что там говорили Борода и Яна? Тени? Надо как-то их использовать.
— Так, двигай сюда, — указала Настя призраку. Он послушно перелетел на полметра и оказался между Настей и тоненьким серпом луны. Увы, тени он не отбрасывал — едва видимый месяц светил прямо сквозь него.
И что теперь? Есть идея. Настя порылась в сумочке, достала зеркало. Развернулась спиной так, чтобы в отражении видеть призрака и луну. На миг оторопела, потому что вместо собственного лица снова увидела маску черепа. А мужик стал походить на живого человека.
Он весело топал по пляжу, прикладываясь к бутылке, за ним нога за ногу ковылял такой же поддатый персонаж.
— Ну и чего мы сюда припёрлись? — спросил второй, останавливаясь. Идти ему было совсем трудно — он шлёпнулся на песок.
— Я хочу те сказать, шо я тя уважаю. — Отец Игоря подошёл к приятелю и приобнял его за плечи, так что из бутылки на тёмный песок выплеснулось немного прозрачной жидкости. — И я знаю, что вы там это самое с ней… но я тя уважаю. Ты мне брат, а она просто баба. Так шо мы с тобой друзья.
— Правда? — скривился тот, что сидел на песке. — Ты знаешь? И давно?
Папаша Игоря только отмахнулся.
— Я с ней разведусь, детей заберу, а с тобой мы всё равно будем братья, да?
Второй аж прослезился. Пуская сопли, пьяно проблеял:
— Я тоже её брошу!
— Во! Точно!
— Клянусь!
— И я клянусь! А теперь заплыв! — Отец Игоря поставил бутылку на песок, и она тут же опрокинулась. Он только махнул рукой и стал расстёгивать рубашку. Она не поддавалась, и тогда он попёр в реку прямо в одежде.
Его приятель так и сидел на пляже, попивая из горла другой бутылки. Пока его друг плескался в реке, его сморило, он прилёг на бок и захрапел. А отец Игоря полыхнул алым, коротко вскрикнул и затих где-то под водой.
Дальше пронёсся вихрь картинок, где по пляжу бродили люди с собаками, ревущие дети, плачущий приятель, что проспал смерть друга. А потом пляж опустел и этот, второй, вернулся. Он шагал прямо и уверенно. Дошёл до кромки воды и посмотрел на реку. Достал бутылку из внутреннего кармана пиджака.
— Сорок дней, брат, — произнёс мужик, глядя на воду. — За тебя. Да, и я твоих не брошу, не переживай. Подниму обоих малых. И уж прости меня, идиота.
